Встав с утра пораньше, я кое-как отбился от второй серии расспросов сонного Дзинты, который завалил меня своими "что случилось?" еще вчера вечером. Рыжик был крайне недоволен тем фактом, что я не взял его с собой на "крутую разборку" и вообще по-прежнему продолжал темнить относительно произошедшего в Каракуре. Но тут уж ему придется смириться - как раз после этих событий я особенно сильно не желал светить мелкого перед всякими совершенно непонятными личностями с довольно-таки мутными мотивами и местами очень странными поступками. И главным было сейчас, это занять Дзинту чем-то другим не менее важным и сложным, но по этому вопросу я, к счастью, знал к кому обратиться.
Дальнейший утренний обход общаги ознаменовался раздачей тех немногих долгов, что у меня имелись. Денежных знаков, полученных с напортачившего Исиды, у меня теперь имелось в избытке, а старое как мир правило приюта Мияшиты гласило, что их нужно употребить на дело, пока они есть. Прятать богатства в кубышку или под матрас при нашем цейтноте было как-то непринято, да и немногим, по правде говоря, выпадала сама возможность что-либо прятать. Владельцу рубахи, превратившейся в кучу лохмотьев после близкого знакомства с когтями пустых, я выдал денежную компенсацию в размере стоимости новой. Заодно, не удержавшись, прикупил по дешевке у его соседа по комнате блок сигарет, так сказать, для личных запасов.
В школу я и сегодня идти не собирался, а потому после завтрака всухомятку в ближайшем магазине, направился прямиком в додзё Харады-сенсея. Никого из учеников в такую рань еще не было, но наставник уже был на ногах и занимался уборкой территории. Главной темой беседы, ради которой я заявился, был мой рыжий кохай. Просьбу загрузить Дзинту по полной программе и присмотреть за ним, пока я буду шляться по своим делам за пределами города, сенсей воспринял с пониманием. Хотя если заботу о мелком Харада оценил положительно, по поводу всего остального я получил основательный нагоняй.
От мастера не укрылись ни мои свежие травмы, ни тот факт, что я вновь прогуливаю школу. И хотя, как сказал мне Харада, до конца учебного года оставалось всего два дня, расписания школьных занятий никто не отменял. Кроме того, из-за моих постоянных "уличных потасовок" и "последующего неизбежного травматизма", остро вставал вопрос скорого возобновления моих нормальных тренировок в дзю-дзюцу. Однако, "отпуск", который сенсей выдал мне на восстановление сил после чемпионата, еще не истек, а большинство общих упражнений я мог выполнять и в нынешнем состоянии. Подумав немного, Харада перенес мое возвращение в додзё еще на неделю, но с условием, ни во что не ввязываться за это время. Я совершенно искреннее пообещал, что постараюсь, но не услышать в этом ответе оговорки на тему "от меня это полностью не зависит" было сложно. Впрочем, Харада-сенсей прекрасно знал характер своих учеников, в том числе и мой, чтобы с удрученными вздохами закрывать на такое глаза. В конце концов, он ведь понимал, что как бы я ни старался и к чему бы ни стремился, это не изменит того, кто я есть сейчас, и в каком окружении нахожусь. И речь в данном случае даже не о злобных йокаях и прочей мистике, о которых учитель по идее вообще не догадывается, а о куда более банальных вещах. Таких, как например, "добрая" атмосфера закрытого спецприюта города Мияшита и того факта, что так или иначе, но я как минимум есть и навсегда уже останусь сыном покойного якудза по имени Шишигавара Дзюбей.
По большому счету, мне крупно повезло, что мастер был в прекрасном настроении, и дело обошлось без настоящего разноса. Причиной столь хорошего расположения духа, видимо, служило пришедшее вчера Хараде письмо от достопамятной Ассоциации, содержащее в себе ветвистые нижайшие извинения и прочую лабуду. Репутация любительского клуба Мияшиты постепенно отмывалась от той грязи, что набросали на нее после турнира, и это определенно не могло не радовать старого мастера. И хотя речь в послании пока была исключительно о самой школе Харады-сенсея, и никоим образом не касалась вопроса моей дисквалификации и лишения титула, я был в этой ситуации последним человеком, которого это всерьез волновало. Мне вполне было достаточно того, что имя наставника вновь обретет незапятнанный статус, а Хьёгуро, похоже, как и обещался, будет и дальше исполнять свою часть заключенной между нами сделки. А звания и замаячившая где-то вдалеке спортивная карьера... Но ведь еще какой-то месяц назад я об этом и близко не задумывался, и планов никаких на эту тему точно не строил. Так с чего бы мне теперь переживать и метаться?