После этого Зине стало по-настоящему страшно. Это означало, что в НКВД приняли решение скрыть самоубийство Евгения. Возможно, даже спрятать труп. Неужели причина, по которой он решился на такое, действительно настолько ужасна? Что за история, в которую он попал? О смерти Евгения Замлынского, кроме нее, не знает ни один человек, даже ближайшие друзья. Это просто не укладывалось у нее в голове!
Погруженная в свои мысли, Зина быстро шла к дому, ничего не замечая по сторонам. А там ее ждал сюрприз. Виктор Барг стоял прямо возле ее подъезда, сжимая в руках очередной букет, на этот раз это были ромашки.
— Добрый вечер! Это вам! — Барг протянул ей цветы. Зина едва не разрыдалась. Ее затрясло словно в лихорадке — сказалось страшное нервное напряжение последних дней.
— С вами все в порядке? — испугался Барг.
— Нет, не в порядке. Я страшно устала. Спать хочу.
— Извините… Я не надолго. Хотел вам сказать, что на субботу взял билеты в Оперный театр. Вы ведь свободны в субботу?
— Свободна… — выдохнула она, вообще не понимая, какой сейчас день недели и свободна ли она в субботу. Но это было не страшно. В крайнем случае, отпросится у Каца.
— Вам нужно отдохнуть. На вас лица нет.
Ей хотелось сказать, что не только лица, но и души. Вместо этого она схватила ромашки, буркнула что-то под нос и ушла. Виктор Барг растерянно смотрел ей вслед.
ГЛАВА 8
— Ну как жених? — с иронией глядя мимо Зины, посмеивался Кац.
— Борис Рафаилович! Лучше не начинайте! — строго сказала она, также с трудом сдерживая смех.
— Ой, раскраснелась красна девица! Прям смотреть любо…
— Ой, а у кого я училась хамить? Щас как отвечу… Мало не покажется! Вы же у меня сами учитель, — уже не сдерживаясь, рассмеялась Крестовская.
— Что, так плох? — засмеялся и Кац. — Ну, смотри, сама себя не обыграй! Барги — богатое семейство. Ты представляешь, сколько зарабатывает хороший ювелир?
— Это такой, по которому тюрьма плачет? — не удержалась Зина.
— Не обязательно. Насколько я знаю Виктора, он никогда не нарушал закон. Вот братик его — та еще шкура. Да и сестричка там та еще была…
— Была? — насторожилась Крестовская, ожидая услышать какую-нибудь жуткую историю.
— Была. Сейчас нет ее в Одессе, — с ходу разочаровал ее Кац. — Уехала крутить лямуры с высоким большевистским начальством… Ох и штучка! Она моложе Виктора, он у них самый старший.
— Сколько же их всего?
— Трое. Виктор, как я сказал, старший, Игорь — средний ребенок в семье и эта Лора — младшая. Вообще-то она Лариса, но никто и никогда не называл ее так. Только как в Одессе — Лорой. Ох, Лора была избалована с детства. Ну, после смерти матери они ее и упустили. С деньгами там проблем не было никогда. Так что, моя дорогая, лучше тебе присмотреться к Виктору! Стоящая партия.
— Вашими бы устами!.. — хмыкнула Зина, переодеваясь в рабочий халат.
— А теперь, после вкусной конфетки с шоколадной подливкой, будет тебе доля кислого соуса…
— Гнилушки? — догадалась она, имея в виду уличные трупы, которые доставили несколько дней назад. Два из них были в жутком состоянии, и никто не хотел к ним прикасаться.
— Именно, — кивнул Кац, — тут по ним почему-то запрос пришел из органов. Неопознанные трупы. Надо сделать поверхностное вскрытие и все записать. Потом отправим.
— Ну, как всегда, — вздохнула Зина, прекрасно понимая специфику заполнения таких документов.
— И ты будешь все делать без меня, — продолжил «кислую подливку» Кац, — меня срочно вызывает начальство. Что им понадобилось, не знаю, но придется ехать. Так что предстоит тебе повозиться самой.
— Куда уж я денусь, — развела руками Зина.
— Да, и еще. Это не все приятные новости. Наш пожилой молящийся красавец снова не вышел на работу. Снова! Работает буквально раз через раз. Дождется, что я его выгоню!
— Что с ним? Может, с дочерью плохо? Или внуки заболели…
— Как же! Религиозный праздник у него какой-то! И работать ему в этот день запрещается. Особенно к мертвым прикасаться.
— Ох нарвется, — мрачно прокомментировала Крестовская, — его посадят рано или поздно за это мракобесие. Мы, конечно, не настучим. А вот соседи, те могут. Добрых людей в мире хватает…
— Я это ему говорил, и не раз, — вздохнул Кац, — но это старость. В старости люди не меняются и не умеют проявлять гибкость, адаптироваться к новым условиям. Оттого в старости человек становится только хуже, и без вариантов.