Зина не поверила своим глазам, когда из-под лопаты чекиста стали появляться истлевшие человеческие останки. Они были чуть прикопаны землей.
Асмолов выкопал их полностью.
— Вот что я нашел. Труп. И знаете, кто это?
— Кто? — Голос ее оборвался.
— Напарник вора. Тот, кого оборотень убил первым. Вот для чего он появился в Лузановке. Он спрятал здесь труп и шел посмотреть.
— Но причина смерти…
— Осматривайте! — Асмолов махнул рукой. — Разложение еще не дошло до такой степени, чтобы рассыпались все ткани. Думаю, что-то увидеть вы сможете.
При свете фонарика Зина начала осмотр. Это был мужчина средних лет. Прежде всего она обратила внимание на шею… Сомнений не было: на ней виднелись две знакомых рваных точки. Такие же, какие она видела уже не один раз. Крестовскую стала бить дрожь.
— Теперь мы связаны с вами до конца, — усмехнулся Асмолов, — мы должны раскрыть эту загадку. Загадку оборотня — или что там еще…
— Оборотней не существует, — ответила Зина так растерянно, так неубедительно, что не смогла бы убедить никого, даже саму себя.
Медленно, словно была столетней старухой, она поднималась по лестнице собственной парадной, возвращаясь домой. Тяжесть того, что Зина узнала, пригибала ее к земле. Поэтому, когда, отделившись от стены, перед ней выросла знакомая фигура, она едва не закричала… Отпрянув к стене, закрыла рот рукой.
— Что с тобой? — Лицо Виктора Барга стало растерянным. — Я все ждал, когда ты придешь… не выдержал, решил прийти сам.
— Кто был в твоей квартире? — Зина назвала число. — Тебя не было дома, но там кто-то был! Тот, кто так напугал меня той ночью! Кого ты прячешь?
— Да что ты? Никого там не было! — Виктор с тревогой смотрел на нее.
— Это неправда! — выкрикнула она и вдруг зарыдала — с потоком истеричных слез из нее вырвалось все напряжение этого жуткого дня.
Барг притянул ее к себе, ласково гладил по волосам. Она и не заметила, как прячет лицо на его груди, вдыхая пряный, волнующий запах его тела.
— Успокойся… Я вспомнил. Это был Игорь, мой брат. Он был в квартире. Он никогда не открывает, когда меня нет, от всех прячется. Но стоит и слушает за дверью. Поэтому тебе и показалось страшным то, что кто-то слушает и не открывает дверь… — ласково, убедительно говорил Виктор, и постепенно слезы стихли, сменившись тихой радостью.
— Пойдем ко мне? — Виктор с нежностью смотрел на Зину.
— Нет, — она покачала головой, — теперь мы пойдем ко мне, и наплевать, что скажут соседи. Я больше к тебе не пойду. Ну, пока не пойду. Будем встречаться у меня.
— Как хочешь, — он снова пригладил ее волосы, — не надо быть такой пугливой и впечатлительной. Помни — я очень сильно тебя люблю.
ГЛАВА 16
Совсем легко, как в студенческие годы, Зина взбежала по лестнице на второй этаж старинного особняка и толкнула массивную дверь кафедры. Было странно вновь подниматься по этим ступенькам. На мгновение в душе у нее что-то с болью оборвалось и рухнуло вниз. Это были разбитые надежды и сожаления о прошлом. Но она быстро заглушила их в себе. И, не думая больше ни о чем, кроме своей цели, решительно вошла внутрь. Обратив, конечно же, внимание, что табличку с надписью «Профессор Замлынский» с двери кафедры сняли.
Накануне Зина не спала всю ночь, обдумывая все, что произошло с ней. Мысли путались, обрывались, создавая чудовищный хаос в ее голове. К ней вернулась давно позабытое ощущение беспомощности, когда на какое-то мгновение она попросту растерялась.
Решение пойти на кафедру к Евгению было спонтанным. Неожиданно оно пришло к ней на рассвете, и немного успокоило ее измученную душу. Начать с Евгения — попытаться узнать, что с ним произошло, как он связан с Асмоловым и с его расследованием 9-го отдела, означало действие. А раз нужно было действовать, то это могло постепенно привести мысли в порядок. К счастью, на следующий день был ее выходной, срочной необходимости идти на работу не было. Утром Зина встала, оделась и поехала в мединститут.
Кафедра была пуста. Это были две смежные комнаты. Одна большая, со множеством столов, другая — маленькая, как бы отдельный кабинет, в котором находился заведующий кафедрой. Это был кабинет Евгения.
Дверь в маленькую комнату была открыта, и Зина сразу пошла туда. Стол Евгения был безжизненным.
Она знала такие вот безжизненные столы, с которых убраны все вещи, а гладкая полированная поверхность сияет девственной чистотой. Так выглядят те столы, за которыми не сидят люди. На нее они всегда производили впечатление заброшенности, пустоты. И почему-то она всегда могла отличить их от тех, за которыми хозяева поддерживали идеальный, а значит, с ее точки зрения, несколько болезненный порядок.