Из одной пустоты французы приходили в другую, то и дело закапывая своих мертвых собратьев в каменную землю, а то и просто засыпая снегом. Но армия продолжала идти, медленно, волочась по заснеженным лесам и равнинам, как ползет искусанная Андре остановился и уперся на свое ружье.
‒ Генералам которые отправили нас сюда», ‒ сказал он. ‒ Уготовлено самое жаркое место в аду. Впрочем, я бы сейчас и сам, хотел согреться в нем. Я не чувствую своих ног, словно передвигаю деревянными палками. Ты слышишь меня, Гислен?
‒ Можно остановится у костра, ‒ ответил Лашапель, холод тоже одолевал его. Он просто шел, и не обращал ни на что внимания.
‒ У какого костра, тот что жгут швейцарские фузилеры, да ты видел, как они на нас смотрят. Это ведь мы заставили их прейти на эту войну. Они нас презирают не меньше казаков, зарежут ночью. Не доверяю я им. Я и себе не доверяю.
Рядом с ними раздался стук капот, мягкий, приглушенный из‒за слой снега. Это два десятка кирасир поскакали вперед, в снежный туман. Вскоре, хвосты их лошадей растворились в холодной белизне.
‒ Сейчас всем плевать. Кто какой национальности, ‒ промямлил Гислен. ‒ Главное выжить, а выжить можно только вместе. Если мы разбредёмся кто‒куда, то станем легкой добычей для русских. Они возьмут нас голыми руками.
‒ Они и сейчас нас уже берут голыми руками!
‒ Что?
‒ Месяц назад, когда мы выходили из Москвы русские преследовали нас попятам, как стая злых гиен, почувствовав, как мы истекаем кровью, а теперь, они даже не стреляют в нас. Знают, что мы и так все исчезнем. Теперь мы не Великая армия, а только ее тень. Ты и я ‒ тень! Скоро тень растворится. Гиены…жрут сырое мясо.
Не спрашивая разрешение, они уселись рядом со швейцарцами, тех было пятеро, двое закутавшись в какие‒то тряпки ‒ возможно в знамена ‒ напоминали сгорбивших старух, окутали головы и дремали у костра. Другие, встретили французов не добрыми взглядами, но потом перестали обращать на них внимания. Все молча смотрели на костер, и в этом взгляде уже не было страха, а скорее равнодушие. Все безропотно примут свою судьбу, когда настанет час.
‒ Да здравствует Франция! ‒ поприветствовал их Андре.
Один из швейцарцев ‒ капрал из сапёрной роты, возбужденно привстал, в желании ударить француза. Но его друг схватил его за шинель. Капрал, окинув незваных гостей злым взглядом, рухнул на гнилое бревно.
«Такая большая армия, ‒ подумал Лашапель, усаживаясь у костра. ‒ А встретили швейцарцев»
‒ Простите моего друга, товарищи, ‒ сказал Гислен. ‒ Он из Лиона, с чувством юмора у него не все в порядке. Мы немного погреемся и пойдем дальше, мы отстали от своего полка. А может быть наоборот, ушли вперед ‒ мы не знаем. Меня зовут Гислен, а моего товарища Андре. Я из Парижа.
‒ Можете сидеть сколько вам захочется, ‒ ответил длинный швейцарец, тот что минуту назад помог избежать стычки. ‒ Меня зовут Маркус. Я капитан роты саперов.
Пламя костра медленно согревало французов. Теперь в компании новых приятелей и у пламени, бремя войны ненадолго отступило. Даже заснеженный лес на секунду показался не таким как прежде. Лейтенант подумал о Рождестве. У Лашапеля даже появилось желание жить, и может быть, Святая Дева Мария поможет. Они смогут прорваться за Неман.
‒ Где ваша часть? ‒ спросил Андре.
‒ Она перед вами, капрал.
‒ Не очень вас много.
‒ Теперь нас всех не очень много, ‒ вздохнул Маркус. ‒ Проклятый снег! Проклятый лес! Проклятая страна! Мы сидим здесь уже два часа, но и двигаться дальше нет сил. Лошадей сожрали, так что приходится довольствоваться пшенкой. Мы ее варим в котле. Сейчас мой друг, Йок, сготовит нам кашу. Мы и вас угостим, немного, но все же.
Офицер толкнул своего укутанного в лохмотья сослуживца.
‒ Эй, Йок, кидай в котел кашу, что принес русский. Да побольше, как ты видишь к нам, присоединились союзники. Кидай все, сегодня ночью мы обменяем еду на серебряные часы Карла. Дай Бог протянем еще тридцать миль.