Но была ли она здесь одна?
Охранник на входе смерил меня взглядом. Я понимал, что выгляжу не лучшим образом, но, поскольку он был человеком, он не мог понять, насколько опасное существо перед ним стоит. Особенно когда я переступил порог и увидел её.
Она была в самом центре зала, запрокинув голову и плавно, чувственно кружась в танце. На ней были обтягивающие джинсы, подчеркивающие идеальные изгибы, а её длинные волосы золотистым каскадом рассыпались по спине.
В детстве она была красавицей, но теперь…
Она была сексуальной, неистовой, сильной и властной. Она была всем тем, что я бы сам захотел и выбрал в спутнице жизни. Мой взгляд метнулся к трем оборотням-медведям, которые распускали лапы рядом с моей девочкой. Я чувствовал семейные узы между этой четверкой, они были словно стая…
А это значило, что мне придется приложить огромные усилия, чтобы их не прикончить.
Едва эта мысль промелькнула, сила хлынула из меня, и я начал пробираться к ней. Чем дольше я на неё смотрел, тем сильнее трещал по швам мой самоконтроль. В этот момент она почувствовала меня — наши узы отозвались звоном; она резко обернулась в мою сторону, и вся краска сбежала с её хорошенького лица.
Медведи среагировали на её реакцию и попытались встать между ней и мной. Это рассмешило бы меня, если бы я не находился за гранью рационального мышления. Она оттолкнула их, понимая, что я могу разорвать этих медвежат на куски за считанные секунды, если захочу.
Когда их руки снова коснулись её, я резко остановился, стиснув зубы, пока энергия бурлила на опасном уровне. Она стряхнула их, и этого было достаточно, чтобы я продолжил свой путь к ней походкой хищника.
В голове было пусто, когда я обхватил рукой её шею, чувствуя мягкую кожу и пульсирующую под ней силу. Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить:
— Ты принадлежишь мне.
Я почувствовал её покорность и возбуждение от моих слов, и, черт возьми, мое тело отозвалось мгновенным порывом. Мне нужно было попробовать её на вкус. Мне нужно было коснуться её прямо сейчас. Но сначала я должен был предупредить этих ублюдков, которые стояли достаточно близко, чтобы всё слышать.
— Следующий мужчина, который тебя коснется, умрет. — Яснее выразиться было нельзя.
И всё же они были слишком тупы, чтобы понять, что в их края забрел очень большой и злой волк. Вскинув голову, я вперил взгляд в самого крупного из них.
— Не испытывайте меня, медведи. Я разорву вас в клочья и глазом не моргну.
Паника Ти немного утихла, сменившись инстинктом защиты своей стаи. Мне нравилось, как вспыхивают её глаза, когда она идет на конфликт со мной. Она никогда не боялась тех, кто больше или сильнее. Наоборот, в такие моменты она била еще яростнее.
Я почти не помнил её аргументов; я был слишком заворожен, наблюдая за ней. А затем мы каким-то образом оказались на танцполе. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, когда мы в последний раз вот так танцевали, и я притянул её ближе. Музыка в этот вечер идеально подходила для того танца, в котором я нуждался, и часть тьмы внутри меня успокоилась. Когда она развернулась и прижалась ко мне бедрами, у меня вырвался низкий стон. Мой самоконтроль пошел к черту. Мне нужно было обладать ею немедленно.
Одним резким движением я подхватил её; нежный цветочный аромат ударил мне в голову, пока я боролся за остатки самообладания. Я был грубее, чем обычно, но она, казалось, была не против, когда я прижал её спиной к стене. Она обхватила меня ногами, и даже через джинсы я чувствовал исходящий от неё жар, когда она прижималась ко мне. Черт.
Я неосознанно уткнулся в изгиб её шеи, впитывая её запах и прижимаясь губами к нежной коже там, где её открывала майка. Я услышал её стон, и это довело мое желание до предела.
— Ты мне нужна, Ти, — признался я. — Я, блядь, схожу с ума без тебя, а эта тьма…
Тьма становилась нестабильной без неё. Это пугало меня, ведь я всё еще не был уверен, что поддаться зову пары — хорошая идея, но здесь и сейчас, держа её на руках, я понимал, что не в силах сопротивляться.
Когда она упомянула «своих парней», мой контроль окончательно рухнул. Я накрыл её рот своим; сладчайший вкус ворвался в мои чувства, когда наши языки сплелись. Она целовалась просто сказочно, пусть этот первый поцелуй и вышел более грубым, чем мне хотелось бы.