Джеймс указал на невысокое здание, похожее на пекарню:
— Половина ест. Вторая половина бегает по лесу.
Оборотням нужна была свобода.
Заметив, что Коннор до сих пор не шевелится, я прищурилась:
— Ты можешь подойти ближе?
Он фыркнул:
— Я вообще ногами пошевелить не могу, так что, видимо, нет.
Я набросилась на Луи:
— Что ты творишь?! Ты не можешь запрещать моим друзьям подходить ко мне! Не можешь запрещать им обнимать меня. Мы супы, черт возьми! — Я покачала головой. — Ты никогда не был ревнивым собственником… что с тобой случилось?
Луи перестал улыбаться. Его лицо было серьезным, но не злым.
— Случилась ты. Я потерял тебя на столько лет, что даже думать об этом не хочу. Случилась тьма. Тьма, с которой я борюсь каждую секунду каждого дня. Просто… мне нужно время.
Пока он говорил, я почувствовала, как его магия ослабла, и парни расслабились.
— Нам нужен компромисс, — сказала я. — Ты не сможешь оградить меня от всего мира. Я уже жила в изоляции годами. Я больше этого не допущу. Это мой новый сезон. Сезон свободы.
Луи потер переносицу и тяжело выдохнул.
— Ладно. Хорошо. Я понял. Я буду над этим работать. И если тьма станет невыносимой, я сначала поговорю с тобой, прежде чем впечатывать твоих друзей в землю.
Он бросил взгляд на Коннора, и тот кивнул. Видимо, они пришли к соглашению.
— Тебе не пора возвращаться к советникам? — подразнила я его, легонько подтолкнув.
Он коротко поцеловал меня, и я забыла обо всем на свете.
— Пора. Мы решили перенести голосование на пораньше. Начнем минут через двадцать.
Парни переглянулись со своими родными и повернулись ко мне.
— Мы побудем с тобой, но Коннору нужно будет подняться на сцену, — предупредил Джеймс. — Он голосует от имени нашей стаи.
Я была благодарна им за поддержку, тем более что Джесса и Брекстон, кажется, куда-то исчезли. Скорее всего, к ближайшей мягкой… или не очень мягкой поверхности.
— Как вы будете голосовать? — спросила я.
Джеймс выгнул бровь:
— Знаешь, я когда-то хотел, чтобы супы вышли в мир людей, но то, что я увидел сейчас — это чистый гребаный хаос. Лично я не хочу разгребать человеческое дерьмо. Может, однажды они и созреют, но не сегодня. Людям пока не нужно о нас знать.
— Ага, никакое количество лишних сисек и задниц этого не стоит, — добавил Джеймс с совершенно серьезным видом.
Я ударила его по руке:
— Серьезно? Будто тебе это когда-то мешало, даже когда люди о нас не знали.
Он пожал плечами, не споря.
Следующие двадцать минут пролетели незаметно. Мы устроились поближе к сцене. Хорошо, что сцена была размером с пол-футбольного поля, потому что когда туда поднялся Коннор и другие лидеры стай, городов и тюремных поселений, количество собравшихся было огромным.
Луи стоял впереди. Похоже, он закончил индивидуальные беседы. Рядом с ним стояли четверо Компассов, и мне нравилось, как естественно и спокойно они держались вместе. Между этими пятью чувствовалось такое доверие и семейная связь, что я не могла оторвать глаз от Луи, пока он оглядывал толпу.
— У тебя слюни текут, — ухмыльнулся Полли, прислонившись к столбу. — Никогда не думал, что увижу нашу Лиз в роли влюбленной по уши девчонки.
Я бросила на него презрительный взгляд:
— Влюбленной по уши? Серьезно?
Он пожал плечами:
— Если этот одержимый взгляд тебе впору…
Спорить было трудно. Я действительно была одержима Луи. Хотя я ни за что не призналась бы в этом фиолетоглазому магу. Словно услышав меня, он впился в меня взглядом, и я почувствовала этот взор до самых кончиков пальцев. На миг мои ноги сами понесли меня к нему, и только остатки здравого смысла заставили меня остановиться. Сейчас было не время лезть на сцену.
Он подошел к краю, и я клянусь, половина присутствующих женщин смотрела на него с тем же выражением, что и я.
— Популярный парень, — хохотнул Джеймс, но тут же осекся, заметив мой взгляд.
Луи замер на краю сцены и протянул мне руку. Толпа заволновалась, все пытались понять, кому он это предлагает. Несколько женщин даже подались вперед, как фанатки на концерте.
Я покачала головой. Часть меня хотела остаться на месте, но другая отчаянно нуждалась в близости к нему. Обычно я не выставляла свою силу напоказ, но в этот раз я позволила ей немного просочиться наружу, мягко раздвигая супов, чтобы пробраться к своей паре.
На лицах вокруг читались гнев, замешательство и шок: все гадали, кто я такая, черт возьми.
— Элизабет. — Знакомый колдун кивнул мне, и я ответила ему улыбкой.