Чуть поодаль стоял священник с библией в руках. Справа от него, на самом краю помоста, лежало распростёртое тело. Даже отсюда, Люмье видел белую рубашку. А на ней, огромное кровавое пятно. Хотя осуждённый и не подавал признаков жизни, ему не составило труда опознать его. Это действительно был Луидор.
Помост окружали не менее пятидесяти стражников в кирасах. В руках у всех были мушкеты. Они, пристально наблюдали за всем что происходило в непосредственной близости от места казни. К одному из них и обратился Люмье. Он спросил у стражника, почему осуждённый лежит. Ответ заставил Люмье помрачнеть. Помедлив ещё немного, Люмье пустился в обратный путь. Рядом прозвенело грубый голос. Какая то женщина в поношенном переднике отпустила грубую шутку в адрес осуждённого.
Ришелье с нетерпеньем ждал возвращение Люмье. Едва тот уселся рядом с ним, как кардинал устремил на него выжидающий взгляд.
— Ваше преосвященство, — с полной откровенностью ответил Люмье на этот взгляд. — Он очень плох. У него пробита грудь. Даже если его не повесят, он может умереть в любое мгновение.
— У нас не остаётся больше времени, — прошептал кардинал услышав слова Люмье, — мы должны признать своё поражение или…рискнуть всем ради ничтожной возможности одержать победу…
дорогу, Люмье
Люмье, не ожидал услышать эти слова. Он вздрогнул и буквально вывалился из кареты. Ришелье вслед за ним. Обернув свой взгляд в сторону гвардейцев, он коротко приказал указывая на толпу:
— Сопровождайте меня!
Тотчас же раздались громкие крики:
— Дорогу! Дорогу кардиналу Ришелье!
Гвардейцы, все как один спешились и окружили кардинала. Люмье двигался впереди кардинала.
Услышав крики, люди замолкали и расступались. Они с глубоким удивлением смотрели на происходящее. Для знати, в особенности такой как Ришелье, существовали балконы. Они и были устроены именно для этой цели и именно оттуда, знать наблюдала за казнями.
Тем временем, гвардейцам без труда удалось проложить узкую дорожку до самого помоста. Ришелье прошёл вперёд, до подножья лестницы, приставленный к помосту, и там остановился. Указательный палец правой руки с огромным перстнем, остановился на распростёртом теле. А вслед за этим действием, раздался отчётливый голос:
— Отнесите в мою карету!
Над толпой пронёсся единый вздох изумления. Гвардейцы ринулись выполнять приказ кардинала, но путь им преградили кирасиры. Один из них, по всей видимости, начальник охранения, обратился к
Ришелье:
— Ваша светлость, у нас имеется приказ короля предписывающий казнить преступника!
— Я сам отвечу его величеству за свои действия! Или вы хотите воспрепятствовать моему приказу?
Ледяной голос Ришелье, заставил мгновенно расступиться стражу. Никто из них даже не мыслил возразить всесильному министру. Хотя и мало кто понимал что именно происходит. Посему, они только наблюдали за действиями гвардейцев. Четверо из них подхватили тело Луидора, спустили с помоста и понесли в сторону кареты. Следом шёл кардинал, за ним Люмье, за ними остальные гвардейцы. Когда они достигли кареты, Ришелье наклонился к Люмье и прошептал:
— Буря грянет очень скоро. Если нам удастся пережить сегодняшний день, мы победим. Многое, если не всё, зависит от того, выживет ли человек ради которого всё поставлено на карту. Поэтому, бери людей и отправляйся первым делом за лекарями. Они вероятно ждут возле Шатле. Возьми ещё старого еврея с улицы Фев. И не забудь Састена. Ему посчастливилось один раз его спасти, возможно удастся ещё. И эту старуху прихвати. Они все…могут понадобится.
Люмье, слушал молча и только кивал. Едва Луидор был размещён в карете и кардинал занял место рядом с ним, он с пылом приступил к выполнению очередного поручения. Едва карета кардинала покинула площадь. Как раздался своеобразный шум. А вслед за ним и показался роскошный кортеж короля Франции. Он ехал дабы присутствовать на казне преступника. Ещё спустя некоторое время,
Гревскую площадь огласил яростный крик:
— Я хочу видеть Ришелье! Приведите его!
Глава 31
Король, с нетерпеньем и яростью, вышагивал в кабинете. Чуть поодаль стоял Сен — Мар и молча наблюдал за ним. Мария Медичи так же присутствовала. Ещё бы не присутствовать при долгожданном падении всесильного министра. Она расположилась на просторной тафте.