— О каком оправдании может идти речь, если этот человек унизил королевское достоинство перед толпой. Завтра каждый твой поданный посчитает себя вправе презреть приказ короля. Кардинал подал дурной пример и должен быть примерно наказан в назидании всем остальным.
Ришелье направил на королеву мать прямой взгляд и негромко произнёс:
— Вам не удастся его убить…чтобы вы не говорили. Я не позволю…
— Что такое? — король переводил гневный взгляд с матери на кардинала. — Ещё не хватало чтобы вы в моём присутствии обвиняли друг друга…
— Я обвиняю, — громкий голос кардинала заставил короля замереть на месте. Ришелье указал рукой на королеву — мать. — Я обвиняю эту женщину в смертном грехе. Я обвиняю, — ещё громче и с большей твёрдостью продолжал он, — эту женщину в убийствах. Я говорю моему королю, что все его дети были умерщвлены этой женщиной. Я говорю, что сейчас она пытается уничтожить того единственного кто может стать свидетелем этого страшного преступления.
— Ложь, наглая ложь — яростно вскричала Мария Медичи вскакивая с тафты. — Этот человек пытается очернить меня…
— Замолчите! — голос короля настолько резко, что Мария Медичи не посмела ослушаться. Она только метала молнии в Ришелье. Король же…выглядел совершенно мрачным. Он смотрел на Ришелье едва ли не с ужасом.
— Вы произнесли… страшные слова, — почти прошептал король.
— Я могу доказать каждое из них, если его величество соизволит последовать за мной!
Король раздумывал лишь одно мгновение. Он взял со стола шляпу и коротко ответил:
— Я следую за вами!
Услышав эти слова, Мария Медичи, направилась было к двери, но в этот миг снова раздался голос короля:
— А вы матушка, останетесь здесь до моего возвращения! Проследи чтоб мой приказ был выполнен, —
последние слова были адресованы Сен — Мару.
Часом спустя, король вслед за кардиналом уже шёл по коридорам дворца Пале- Рояль. Кардинал самолично проводил его в одну из своих комнат, служивших спальней. В нос королю ударил едкий запах. Видимо он исходил от тех чаш, что стояли на столе. В них что–то было. Едва они вошли, как все присутствующие, а их здесь находилось немало, разом поклонились, а затем начали незаметно покидать комнату. Исключение составлял лишь Люмье. Кардинал подвёл короля к постели на которой лежал раненный. Грудь была накрепко перевязана и бурно вздымалась. Местами сквозь повязку просачивалась кровь. Глаза раненного были закрыты. Из полуоткрытого рта вырвались хриплые стоны. Лицо…оно стало неестественного белого цвета. И тем не менее, король сразу узнал…
Луидора. Это был он.
— Где же ваши доказательства? — негромко спросил король.
— Ваше величество готово меня выслушать?
— За тем я и приехал. Но если вы полагаете, что состояние этого человека разжалобит меня…
— Я лишь прошу выслушать, — Ришелье поклонился королю. Тот в ответ кивнул головой, приглашая начать разговор.
— Меня не оставляла в покое одна мысль, — негромко и с почтением заговорил Ришелье. Оба стояли подле постели раненого. То и дело и один и второй бросали на него взгляды. В особенности, когда он издавал стон. — Прошу прощения, ваше величество, — но я не верил, что Господь проклял ваше потомство, ибо вы не тот на кого он может гневаться. Я подозревал, что некто из ваших врагов мог желать им смерти. Когда королева в четвёртый раз разрешилась мёртвым младенцем, — продолжал
Ришелье, — мои подозрения переросли в уверенность. Я решил пойти на шаг не приличествующий моему сану. Больше того, являющимся святотатством. Но иного выхода установить истину…не имелось.
Король не прерывал Ришелье. Видя что король внимательно слушает, Ришелье продолжил:
— Я в присутствии некоторых священнослужителей, кои могут подтвердить мои слова, этого человека,
— Ришелье указал на Люмье что стоял в почтительной позе, — и ещё одного человека, который в данный момент находится за дверью…вскрыл могилу Дофина.
— Что вы сделали? — бледнея переспросил король.
— Прежде чем его величество осудит мой поступок, я бы попросил пригласить сюда человека по имени
Састен Кантель!
Судорожно глотнув, король кивнул головой. Увидев это, Люмье тут же исчез за дверью, а через минуту вернулся в сопровождение врачевателя. Тот низко поклонился.
— С вашего позволения, я задам ему несколько вопросов!