Король снова кивнул. Ришелье обратился к врачевателю.
— Ты осматривал тело младенца…Дофина?
— Я! — подобострастно отвечал врачеватель.
— И к какому заключению ты пришёл?
— Младенец был отравлен в чреве матери, настойкой из шафрана смешанного с опием. Это и послужило причиной смерти!
— Боже мой! Боже мой! — прошептал в смятение король, — чудовища, убийцы,…везде смерть, только смерть…и ничего больше. Мой сын…
— Простите, ваше величество. Но я должен был раскрыть правду, — Ришелье с непередаваемым сочувствием смотрел на подавленного короля. Тот некоторое время молчал переживая эту страшную весть, а затем негромко спросил:
— Кто может подтвердить, что это рук дело моей матушки?
— Только он! — кардинал указал рукой на Луидора.
— Объяснитесь! — попросил король.
— Отравлено было пять младенцев. Первым стал…Луидор!
— Что вы хотите этим сказать? Вы полагаете…это мой сын и мне это неизвестно?
— Вы слишком молоды для того чтобы приходится отцом Луидору. Я не знаю кто его родители, —
признался Ришелье, — и я не могу доказать что именно ваша мать направила руку убийцы. Я убеждён в этом, но доказать не могу. Но если мы сможем понять кто является родителями Луидора, мы ответим на вопрос — кто убийца.
— Я всё ещё не понимаю ваше преосвященство. Какое отношение имеет ко мне, Луидор. И как с ним может быть связана…смерть Дофина?
— Может вашему величеству стоит ещё раз повнимательней посмотреть на Луидора? — вместо ответа предложил Ришелье.
Король устремил на него удивлённый взгляд но всё же последовал этому совету.
Та же повязка, короткие штаны, тёмные волосы, глаза…глаза у него были зелёные, пот струится ручьём…с лица
— Да, в чертах его лица, есть определённое благородство, — пробормотал король продолжая осмотр, — я это сразу заметил
— Не только на лице, ваше величество. Я бы посоветовал взглянуть на левое колено.
— Что? — король вздрогнул словно от удара. Его взгляд тут же устремился в указанное кардиналом место. Заметив родинку, король снова вздрогнул. Он наклонился и долгое время рассматривал родинку. Затем выпрямился и прошептал:
— Не может быть никакой ошибки…печать Бурбонов… — сразу после этих слов король устремил очень странный взгляд на кардинала. Для последнего остался непонятным его смысл.
— Что о нём известно? — негромко спросил он у Ришелье.
— Выше величество может сами всё выяснить! Эта женщина здесь!
— Позовите! — в голосе короля слышалось откровенное нетерпение.
Через минуту появилась старушка Нано. А в следующие четверть часа, она подробно рассказала уже известную историю. Не раз король перебивал её вопросами на которые она отвечала со всей искренностью.
— Теперь вашему величеству известно всё, — сказал в конце разговора, Ришелье.
— Нет, не всё. Остался ещё один вопрос. — Король устремил на старушку Нано ещё более странный взгляд, нежели ранее на кардинала и уж потом, разделяя каждое слово, сказал: — Если ты ответишь на последний вопрос, получишь столько золота, сколько сможешь унести.
— Я скажу если мне это известно, — отвечала старушка Нано.
— Когда к тебе…явился этот человек с младенцем? Я понимаю, прошло много лет. Но всё же…
постарайся вспомнить.
— Я точно помню день когда это произошло, — последовал уверенный ответ.
— Столько лет прошло, а ты точно помнишь день? — король с откровенным сомнением посмотрел на старушку Нано.
— Этот день трудно забыть!
— И почему же?
— Потому, что произошло это 14 мая 1610 года!
Увидев что король резко побледнел и пошатнулся, кардинал бросился ему на помощь и поддержал за локоть.
— Пусть все уйдут! — едва слышно произнёс, король.
Дважды повторять не пришлось. Комната мигом опустела. Король не без помощи кардинала добрался до кресла. После этого он очень долго молчал и время от времени бросал странные взгляды в сторону Луидора. Кардинал чувствовал себя растерянным, ибо не понимал что именно происходило с королём. Но когда он заговорил…его слова заставили его оцепенеть на месте.
— Я могу вам сказать, кто были родители…Луидора!
— 14 мая 1610 года…я никогда не смогу забыть этот день, — тихо произнёс король. В голосе послышалась мука и…даже отчаяние. Впервые перед кардиналом предстал другой…не король, но человек, с чувствами, переживаниями и…болью. — Мне тогда только исполнилось десять лет. И этот день, каждая мелочь, врезались мне в память подобно острым кинжалам. И как я ни пытался вытравить из себя все эти воспоминания,…ничего не получалось. В начале я ничего не мог понять, —