– Разве то, что я хочу узнать, где находится моя мама, противозаконно?! Этого не может быть! – возмутился Бето.
– В этой стране немножко другие понятия о том, что законно, а что – нет. – Казимир ухмыльнулся. – И нам с вами придётся считаться с этим. Помните, о чём я предупреждал вас, когда вы только собирались ехать сюда?
– Да, конечно… – Бето кивнул головой и тяжело вздохнул.
– Вот и отлично, что вы меня поняли.
– Но, может, мы всё же, можем пойти с вами?… – умоляюще попросила Марисабель.
– Ну, я же сказал, что нет. Всё очень просто. – Казимир придумывал на ходу. – Тот человек, к которому я обращусь, будет очень рисковать. Но он хорошо меня знает и поэтому согласится помочь мне, правда, за деньги. А если я приведу незнакомых людей, он испугается и ничего не станет делать. Так что сидите в гостинице и ждите меня.
Бето вынужден был согласиться. Он выписал Казимиру чек на две тысячи долларов, и они с Марисабель поднялись в свой номер.
А поляк ещё немного посидел в баре, потом расплатился с официантом и тоже пошёл к себе.
В номере Казимир закрыл дверь на ключ и задёрнул шторы. Потом сел за письменный стол, достал из ящика бумагу и ручку. Вынув из кармана пиджака чек, который выписал ему Бето, Казимир долго и внимательно рассматривал его. Он изучал почерк молодого Сальватьерры.
Взяв ручку, Казимир ещё раз взглянул на чек и попробовал скопировать подпись. Получилось довольно плохо. Но поляк не отчаивался. Он начал набивать руку на отдельных деталях подписи. Сначала он стал раз за разом выписывать букву Б, которую Бето писал очень своеобразно. У Казимира ушло два листа бумаги и целый час, пока он освоил эту букву. Довольный своими успехами, он начал изучать начальные буквы фамилии – Сальв.
На них у Казимира ушло не меньше времени и бумаги. Но торопиться ему было некуда, и поэтому поляк никуда не спешил. Он очень тщательно и скрупулёзно занимался своим делом, пока не добился полного успеха.
Через три с половиной часа на полу перед столом валялась целая куча исписанной бумаги. Сделав последнюю подпись, Казимир долго сравнивал подделку с оригиналом и в результате остался доволен своей работой. Он попробовал расписаться ещё несколько раз. Подпись получилась не хуже.
– Ну, вот и всё, – тихо сказал он.
Собрав с пола разбросанные листы бумаги, поляк отнёс их в туалет и начал жечь. Он не мог поджечь всю бумагу сразу, так как боялся, что пламя будет слишком сильным. Поэтому пришлось сжигать по одному листику. Когда он, наконец, избавился от последнего листа и вышел из туалета, там уже нечем было дышать от дыма.
Однако это было ещё не всё.
Снова сев за стол, Казимир опять достал чек. Он, как и в прошлый раз, долго рассматривал его. Но теперь подпись Бето уже не интересовала поляка. Его интересовал сам чек и почерк юноши. Казимир хотел исправить сумму, которую указал Бето. Дорисовать один, а то и несколько ноликов не составляло никакого труда. Но, во-первых, чек был дорожный, не рассчитанный на сумму больше пятизначной, а во-вторых, кроме цифры на нём стояла сумма прописью.
Казимир долго разглядывал бумажку и, наконец, решил, что кое-что он сделать может. Он встал из-за стола и подошёл к шкафу. Вынув оттуда свой чемодан, поляк долго рылся в нём и, наконец, достал оттуда небольшой несессер, похожий на обычные дорожные несессеры, в каких мужчины возят бритвенные принадлежности, а женщины держат иголки и нитки.
Но в несессере у Казимира было совсем другое. Там лежал целый арсенал всевозможных инструментов. Чего там только не было: и отмычки, и набор напильников, и обыкновенный стетоскоп, которым пользуются врачи для прослушивания больных! Поляк использовал его отнюдь не в медицинских целях. Этим стетоскопом было удобно пользоваться при вскрытии недорогого номерного сейфа или чемодана, не взламывая его.
Кроме инструментов в несессере было отделение для всяческих препаратов, которые в маленьких стеклянных пузырьках были плотно уложены в своих бархатных ячейках, чтобы не разбиться при транспортировке.
Казимир достал один из этих пузырьков, а также перьевую ручку, которая лежала рядом. Он заправил эту ручку содержимым пузырька, спрятал его обратно и вернулся к столу.
Поляк хотел исправить две тысячи на двадцать. Для этого нужно было вписать в сумму прописью несколько лишних букв, которые могли туда и не вместиться.
Казимир просто обвёл буквы на чеке ручкой, которую только что заправил, и через несколько секунд они исчезли как по волшебству. Состав для выведения чернил Казимир разработал ещё в школе, когда исправлял оценки. Теперь он ему очень пригодился. Посмотрев чек на свет, Казимир остался доволен своей работой – никаких следов. Потом он просто вписал недостающие буквы и дорисовал к цифре ещё один нолик.