– Скажите, Казимир, а сколько нам ехать до Бомбея? – спросила она и взяла поляка под руку, чтобы показать мужу, что она не разделяет его опасений.
– Нам ехать ровно сутки, – ответил поляк и вежливо улыбнулся. – Если только какой-нибудь корове не вздумается отдохнуть на железнодорожных путях…
Девушка рассмеялась.
– Мы вчера решили поехать и посмотреть восточный базар, – сказала она весело. – Но простояли в пробке около получаса из-за того, что прямо на дороге улеглась корова, и никто не захотел её согнать.
– Вы были на базаре? – удивился Казимир. – Ну и как? Вам там понравилось?
– Очень! – весело воскликнула Марисабель. – В жизни не видела ничего подобного.
– И что же вы видели? – поинтересовался поляк.
– Мы видели йогов, они сидели прямо на гвоздях. Потом мы видели, как мангуст дрался с огромной коброй, он её совсем не боялся и потом убил. А потом мы ходили к…
– Марисабель, перестань болтать, – перебил её Бето в тот момент, когда она уже хотела рассказать о прорицательнице.
Девушка обиженно замолчала, и Казимир так и не узнал, куда же они ходили, хотя очень этого хотел.
Взяв вещи, путешественники направились к кассам.
За ними пошёл индус, который приехал на джипе. Этот широкоплечий мужчина со смуглым лицом и холодными глазами очень старался не попадаться на глаза никому из этой тройки. Это ему легко удавалось потому, что народу на вокзале была уйма, как и на всех вокзалах мира.
Благополучно взяв билеты в спальный вагон, Казимир и Бето с Марисабель стали пробираться к перрону. До отхода поезда оставалось пять минут.
Все они очень спешили и успели уже в последний момент. Проводник захлопнул за ними дверь, и поезд тронулся с места.
– Слава Богу, я уже думала, что мы не успеем, – сказала Марисабель, тяжело, дыша.
– Нужно было не болтать у машины, а поторопиться, – сердито выпалил Бето и взял чемодан, чтобы нести его в купе.
Марисабель пошла за ним и закрыла за собой дверь, как только они вошли в купе.
– Что с тобой?! – спросила она гневно. – Почему ты начал мне грубить?! Ты за сегодняшний день уж два раза успел обидеть меня! Первый раз, когда мы разговаривали с Казимиром, а второй раз сейчас. Если ты зол на что-то или на кого-то, не следует срывать свою злость на мне.
– Прости меня, Марисабель, – сказал Бето виновато. – Я был неправ, и больше это не повторится.
Марисабель подставила мужу щёку, и он с радостью поцеловал её. Мир был восстановлен.
Пока супруги спорили, мимо их купе прошёл тот индус, что следил за ними.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Петер стоял на краю высоченного утёса и с замиранием сердца смотрел на бушующее ночное море. Огромные волны, напоминавшие горы со снежными верхушками, надвигались на утёс и с грохотом, подобным раскатам грома, разбивались о каменную громаду. Луна, выглядывающая из-за туч, освещала эту картину ровным серебряным светом.
Порывы ветра били в грудь и развевали волосы на голове Петера.
Вдруг он услышал за спиной какой-то шорох. Обернувшись, Петер увидел мужчину, который с яростным лицом замахнулся на него какой-то доской и уже вот-вот готов был ударить. Петер отшатнулся от него, но потерял равновесие и полетел вниз. От ужаса он закричал и…
…И проснулся. Он сидел на кровати в хижине Татава. Лоб у него был мокрым от пота. Над Петером стоял Татав и тряс его за плечи.
– Что с тобой? – спрашивал он, с тревогой в голосе. – Тебе опять приснился этот ужасный сон?
Петер дикими глазами посмотрел на старика и только теперь узнал его.
– Да, опять этот чёртов сон, – сказал он хриплым голосом. – Опять я падал с обрыва в море.
Старик сочувственно покачал головой. Он нежно погладил Петера по плечу и сказал:
– Выпей холодной воды, тебе станет легче.
Петер встал с постели и вышел во двор, чтобы немного подышать свежим воздухом и остыть. Он подошёл к чану, зачерпнул кружку воды и выпил её, не останавливаясь. Стало немного легче. Напряжение во всех мышцах хоть и не спало окончательно, но отступило куда-то вглубь.
Сев на ступеньку крыльца, Петер поднял голову и посмотрел в небо. Ночь стояла ясная и лунная. На небе не было ни единого облачка. Посмотрев на звёзды, он отыскал созвездие Большой Медведицы и улыбнулся.
Татав тоже вышел из дома и присоединился к другу. Он помолчал, а потом сказал: