– Ну, раз ты всё знаешь, то посоветуй мне, как быть.
– Я не могу давать тебе таких советов, – Татав беспомощно развёл руками.
– Но почему? Ты же всё знаешь! – удивился Петер.
– В таких случаях каждый человек должен решать сам за себя. Он должен слушать не советы посторонних, а только голос своего сердца. Я просто не имею права советовать тебе что-нибудь. Теперь ты понимаешь меня?
Петер кивнул в знак согласия.
– Да, я понял всё, что ты говоришь… Но легче мне от этого не стало.
– А кто сказал, что должно быть легко? Самый страшный подарок, который Господь преподнёс человеку – это свобода выбора. Ничто не порождает в человеческой душе таких мучений, как эта свобода. Ведь насколько было бы легче, если бы кто-то решал всё за нас. Но нам этого не дано, и приходится всё в этой жизни решать самим.
– Да, наверное, ты прав, – сказал мужчина, поднимаясь с крыльца. – Но давай мы лучше оставим этот разговор, я хочу немного поработать.
– Может, ты хотя бы позавтракаешь?! – крикнул Татав вдогонку уходящему Петеру, но тот его даже не услышал.
Петер шёл за глиной. Но она была нужна ему совсем не для горшков и кувшинов. Он хотел заняться другим делом…
Набрав столько глины, сколько ему нужно, он тщательно очистил её от камушков и принялся хорошенько вымешивать. Потом слепил её в один кусок и понёс в мастерскую.
Мастерская Петера совсем не была такой, какими бывают мастерские настоящих гончаров. Это был просто небольшой закуток во дворе за домом, прикрытый навесом от дождя и ветра. Там хранился весь инструмент Петера, и там он работал.
Принеся глину в эту мастерскую, Петер принялся что-то лепить из неё. Он работал с таким вдохновением, что не слышал, как Татав звал его завтракать, потом обедать, потом просто поесть чего-нибудь, чтобы не упасть с голоду. Ничего этого Петер не слышал, а если бы слышал, то всё равно не оставил бы свою работу – так он был ею увлечён.
И только когда стемнело настолько, что трудно стало различать в сумерках окружающие предметы, он оставил работу и пошёл в дом.
Там он тщательно вымыл руки и, не говоря ни слова, сел за стол. Татав поставил перед ним тарелку с ужином и спросил:
– Как твоя работа? Ты был так увлечён, что даже не слышал, как приходила Корасон.
– Корасон приходила сюда?! – взволнованно переспросил Петер. – Когда она приходила?
– Ещё утром, – ответил старик.
– А она спрашивала, где я?
– Да, спрашивала, и я сказал ей, что ты работаешь в своей мастерской.
– Надо было позвать меня. Почему ты этого не сделал? – воскликнул Петер.
– Я звал тебя, – пытался оправдаться старик. – Но ты даже не обратил на меня внимания.
– А она?!
– А она сказала, что не хочет тебе мешать, и сразу ушла. А что, собственно, случилось?
Петер ничего не ответил. Он вскочил со стула и выбежал из дома.
– Куда ты? Подожди! Ну, хоть доешь, ведь ты не ел весь день! – крикнул ему вдогонку старик, но тот даже не услышал его слов.
Татав с улыбкой посмотрел на то место, где только что сидел Петер, осуждающе покачал головой и сказал:
– Ох, уж эти мне влюблённые!… Они готовы неизвестно ради чего остаться голодными на весь день. Как будто завтра уже не наступит, и он больше никогда не увидит свою распрекрасную Корасон.
Петер действительно бросился к ней. Когда он узнал о том, что она приходила сегодня, а он даже не услышал, как Татав его звал, он очень испугался, что Корасон обиделась на него за то, что он не вышел, чтобы поздороваться, когда она пришла.
Когда он подбежал к дому женщины, он еле дышал от быстрого бега, колени его дрожали. Опёршись о забор, он громко крикнул в темноту:
– Корасон! Корасон, это я, Петер!
В доме зажёгся свет, через минуту дверь открылась и выглянула Корасон. Увидев её, Петер счастливо заулыбался.
– Ты что, с ума сошёл? – испуганно спросила женщина.
– Да, я сошёл с ума! – крикнул он и засмеялся. – Я сошёл с ума потому, что люблю тебя!
Он бросился к ней, обнял и стал целовать. Теперь он понимал, что никуда не уедет от этой женщины, потому что действительно очень любит её и ни за что не оставит.
По щекам Корасон текли слёзы. Это были слёзы радости, слёзы счастья. Она так долго ждала этого момента, что теперь не могла поверить, что он настал. Настал так неожиданно, так вдруг.
– Почему ты решил мне сказать об этом именно сейчас? – спросила она Петера.
Петер посмотрел на неё счастливыми глазами и ответил:
– Я узнал от Татава, что ты приходила сегодня, а я даже не вышел, когда он меня звал. Я испугался, что ты обиделась на меня за это, и решил прийти и попросить у тебя прощения. Но потом, когда я увидел тебя, эти слова сами слетели с моих губ. И я не жалею, что произнёс их!