Корасон засмеялась.
– Почему ты смеёшься? – удивлённо спросил Петер.
– Я смеюсь от радости! – ответила она и нежно поцеловала его в губы.
– Я сегодня весь день думал о нас с тобой, – сказал он. – И я понял, что просто не могу жить без тебя. Я прошу тебя быть моей женой.
– Я согласна! Я согласна стать твоей женой! – радостно воскликнула женщина, и её слова эхом прокатились по деревне, будя спящих собак.
Но, ни его, ни её не волновало, что своими радостными криками они могут разбудить всю деревню. Сейчас они были одни, одни на целом свете…
Когда Татав проснулся, Петера дома не было. Старик посмотрел на пустую кровать, и пробормотал:
– Ну вот, опять он не ночевал дома.
Встав с постели, старик оделся и вышел во двор. Он надеялся увидеть Петера на крыльце, как и вчера, но его там не было. Вздохнув, старик пошёл умываться.
Петер и Корасон пришли, когда Татав уже позавтракал. Они были заспаны, но лица у них были счастливы. Петер подошёл к нему, сел рядом и сказал:
– Татав, позволь мне познакомить тебя с моей невестой.
– Я её хорошо знаю, – пошутил старик. – Это же Корасон.
– Но ведь ты не знал, что она моя невеста?
– Конечно, знал, знал ещё до того, как ты сам узнал об этом, и даже до того, как об этом узнала Корасон.
– Откуда же ты об этом знал? – удивился Петер.
– А разве ты не помнишь, о чём мы говорили с тобой вчера? – старик лукаво прищурился. – Да я знал об этом ещё тогда, когда ты только появился в этом доме и лежал тут без сознания. Ты бы только видел, как она смотрела на тебя, когда ухаживала за тобой. А женщина своего никогда не упустит.
От смущения Корасон покраснела как рак. Она гневно посмотрела на Татава и тихо сказала:
– Ну, этого можно было и не говорить.
– Ах, прости, что я выдаю ваши маленькие женские секреты, – виновато произнёс старик, но тут же, рассмеялся.
Петер подошёл к Корасон и поцеловал её в щёку.
– Не обижайся на Татава, – сказал он. – Ведь он хочет нам только добра.
Татав посмотрел, как Петер целует Корасон, и на глазах у старика выступили слёзы. Но он не хотел показывать их и поэтому повернулся и пошёл в дом.
– Ты куда? – окликнул его Петер.
– Как куда?! Нужно ведь отметить такое радостное событие, – ответил старик, не оборачиваясь.
– Подожди, я помогу тебе! – Корасон пошла вслед за Татавом.
Петер постоял немного на месте, но вдруг вспомнил что-то и побежал в свою мастерскую.
Корасон и Татав накрыли на стол. Женщина быстро приготовила нехитрую закуску, а старик откопал откуда-то бутылку вина. Они сели за стол и принялись ждать Петера.
Он появился через несколько минут, неся в руках какой-то предмет, закрытый куском полотна. Подойдя к столу, Петер аккуратно поставил его на свой табурет и сказал:
– Это я вылепил вчера. Я хочу подарить это тебе, Корасон.
С этими словами он сдёрнул с подарка материю.
Корасон от восхищения не могла произнести ни единого слова. Она завороженно смотрела на то, что подарил ей жених.
Это была маленькая глиняная статуэтка. Женщина неподвижно стояла и смотрела вдаль. Она была, как две капли воды, похожа на Корасон.
Татав удивлённо посмотрел на Петера и сказал:
– А я и не знал, что ты такой хороший скульптор…
– Я и сам не знал, – смущённо пробормотал мужчина. – Я только вчера попробовал первый раз.
– У тебя очень красиво получилось. Она прямо как живая.
Корасон, до сих пор хранившая молчание, наконец, оторвала глаза от скульптуры и сказала:
– Ты… Ты просто… Ты просто волшебник.
Петер рассмеялся:
– Я не волшебник, я только учусь!
Сев за стол, он откупорил бутылку вина, разлил его по стаканам и сказал:
– Ну ладно, хватит меня хвалить, а то я загоржусь и задеру нос. Давайте лучше поднимем эти бокалы за мою невесту, которая сначала спасла меня от смерти, а потом подарила мне самое дорогое, что только есть на свете, – свою любовь.
Друзья выпили. Второй тост был за Татава, третий – за Петера, четвёртый – опять за Корасон. А потом вино кончилось, и очень вовремя, потому что старик порядком захмелел и еле держался, чтобы не свалиться с табуретки. Корасон посмотрела на него и сказала Петеру шутливым тоном:
– Если ты у меня будешь пить, то я буду бить тебя палкой. И тебе не справиться со мной так просто, как ты это сделал с бедным Намисом.
– Хорошо, я разрешаю тебе это делать, – ответил Петер. – Но только прошу тебя – не делай это очень больно.