– У нас всё по-старому, – ответила она. – Петер, наконец, закончил лепить свой кувшин, над которым трудился целую неделю.
– Не неделю, а всего три дня, – поправил её Петер.
Татав внимательно посмотрел на Корасон и спросил:
– Ну а как ты поживаешь? Что у тебя новенького?
Корасон покраснела и опустила глаза.
– У меня всё, как всегда, – ответила она и смутилась.
Старик лукаво усмехнулся, но не стал расспрашивать дальше.
Петер вопросительно посмотрел на Татава и толкнул его ногой под столом. Но старик как будто и не заметил этого, продолжая, спокойно есть.
– А мне показалось, что Корасон больна, – сказал Петер, не выдержав. – Сегодня она попросила меня поднять ведро с водой, которое с лёгкостью поднимала сама.
– Нет, она не больна, – тихо сказал старик.
Корасон с испугом взглянула на Татава, но, встретив его насмешливый взгляд, отвела глаза.
Петер с недоумением наблюдал за происходящим. Он видел, что и Корасон, и Татав что-то знают, но скрывают от него.
– Да что здесь происходит?! – воскликнул он, наконец. – Вы как будто сговорились и дразните меня.
– Никто тебя не дразнит, – спокойно ответил старик. – И здесь ничего не произошло… Ничего страшного…
– Значит, что-то всё-таки произошло?!
– Ешь спокойно свой суп и не нервничай, – сказал Татав и ехидно улыбнулся.
– Конечно, буду, есть! – раздражённо воскликнул Петер. – А что мне ещё остаётся делать?!
Он взял ложку и молча, стал есть. До конца обеда он не проронил больше ни слова.
Когда обед кончился, Татав встал из-за стола и сказал:
– Спасибо тебе, Корасон, за обед. Мне пора идти, а ты тут смотри… Ну, ты понимаешь?
Корасон кивнула головой и заулыбалась.
– Ну, вот и отлично, а я пошёл.
Сказав это, старик вышел из дома. Петер вскочил из-за стола, и выбежал вслед за ним.
Он догнал Татава уже на повороте улицы. Старик шёл быстрым шагом и не останавливался.
– Постой, Татав! – окликнул его Петер.
Татав остановился и обернулся. На лице старика сияла счастливая улыбка. Петер подбежал к нему и спросил:
– Ну, ты заметил что-нибудь? Только не говори, что не заметил, я всё равно тебе не поверю.
– Ну чего ты ко мне прицепился? – весело спросил старик. – Ничего страшного с твоей Корасон не произошло. Можешь успокоиться и идти домой.
Петер развёл руками.
– Или я сошёл с ума, – сказал он, – или меня просто водят вокруг пальца. Ну что ты так ехидно смотришь на меня?
– Ну что тебе от меня нужно?! – хмуро перебил его Татав. – Ты что, хочешь поссориться со мной?
– Нет, не хочу… – ответил опешивший мужчина.
– Ну, тогда не приставай ко мне, а лучше иди домой, – сказал старик и отвернулся.
Петер постоял немного и посмотрел вслед уходящему старику. Потом он махнул рукой и крикнул ему вслед:
– Не хочешь говорить – не надо! Я сам всё узнаю!
Он пнул ногой камушек, валявшийся на дороге, и побежал домой.
Старик обернулся, посмотрел ему вслед и тихо пробормотал:
– Конечно, ты всё узнаешь. И очень скоро.
Но Петер этого уже не слышал.
Корасон убирала со стола, когда муж вернулся домой. Он решил ни о чём не спрашивать у жены, а подождать до вечера, когда они лягут спать. Тогда он у неё обо всём и расспросит.
А пока Петер решил заняться работой по дому. Нужно было починить крышу, а то она протекала во время дождя.
В кладовке он взял молоток, гвозди и топор. Во дворе он нашёл подходящие доски, приставил лестницу к стене и залез на крышу. Там он разложил доски и позвал жену:
– Корасон, помоги мне, пожалуйста! Подай мне молоток и гвозди! Я оставил их внизу!
Корасон вышла во двор, посмотрела на мужа, жмуря глаза от солнца, и сказала:
– Прости меня, дорогой, но я не могу этого сделать.
– Но почему?! – удивился Петер. – Просто залезь по лестнице и подай мне гвозди.
– Вот именно залезть по лестнице я и не могу.
Петер тяжело вздохнул и спустился вниз.
– Чёрт знает что происходит, – бормотал он про себя. – Я ничего не понимаю.
Когда он спустился на землю, жена нежно поцеловала его в щёку и сказала:
– Прости меня, но я… я не очень хорошо чувствую себя для того, чтобы лазать по лестнице на крышу.
Сказав это, она ещё раз поцеловала его в щёку и быстро ушла обратно в дом. А Петеру оставалось только в очередной раз пожать плечами от удивления. Взяв гвозди и молоток, он опять поднялся по лестнице на крышу и занялся ремонтом.
Вечером, после ужина, когда Корасон убирала со стола, Петер тихо подошёл к ней сзади, обнял за плечи и спросил: