Петер не знал, куда он идёт, у него не было определённого маршрута. Он просто шёл, и всё. И даже не заметил, как вышел за деревню, как очутился на пляже. Только когда он по щиколотку забрёл в воду, он вдруг очнулся и огляделся вокруг. И увидел, что он вышел на берег моря, как раз туда, где неподалёку на рейде стоял корабль. Петер без всякого интереса посмотрел на судно, увидел, что от него отделилась маленькая шлюпка и поплыла к берегу. Посмотрев на плавные взмахи вёсел, он отвернулся и медленно побрёл вдоль берега, не обращая внимания на волны, которые то и дело ласкали его ноги.
Он ни о чём не думал, не мог ни о чём думать, сил на это уже не хватало. Он брёл по мягкому, как осенняя листва, песку пляжа и смотрел на морскую воду, которая то и дело покрывала по щиколотки его ноги.
Дойдя до большого валуна, который за тысячи лет из обломка скалы превратился в ровный овал, Петер зачем-то взобрался на него, постоял немного и побрёл обратно.
Нос шлюпки врезался в песок, и люди стали выбираться из неё, стараясь как можно меньше замочить ноги. Они весело переговаривались о чём-то, смеялись и не замечали странного человека, который медленно брёл по пляжу, низко опустив голову.
Одна женщина посмотрела на Петера и воскликнула, указывая на него остальным:
– Вы только посмотрите на этого аборигена! Выглядит он совершенно по-европейски. Если бы я встретила его где-нибудь в Мадриде, то приняла бы за стопроцентного испанца.
– А может, он и есть испанец? – предположил один из молодых людей и засмеялся.
– А ты спроси у него, и он тебе ответит! – поддержал всеобщее веселье другой.
– Зачем стараться? – удивился третий. – Он ведь всё равно нас не поймёт!
– А почему бы не попробовать? – стала подстрекать девица, которая начала этот разговор. – Или ты, Алексис, не знаешь испанского языка?
– Конечно, не знает! – крикнул кто-то. – Ведь он учил его в университете пять лет, а там, как известно, ничему толковому научиться нельзя!
Раздался взрыв хохота. Алексис презрительно посмотрел на того, кто высказал обидную для него мысль, и сказал:
– Спорим на бутылку вина, что я спрошу у него по-испански, женатый ли он человек, и он не сможет мне ответить?
– Хорошо, я согласен, – ответил юноша и протянул руку для пари. – Только учти, что я знаю этот язык, и ты не сможешь меня надуть.
Кто-то выскочил из толпы и разбил пари. Алексис посмотрел на Петера и направился к нему решительным шагом. Его оппонент поспешил за ним.
Петер сидел на корточках и рассматривал какой-то камушек, когда молодые люди подошли к нему, и один из них спросил:
– Скажите, а вы женаты?
Петер поднял глаза на вопрошавшего.
– Нет, я вдовец, – ответил он.
Парни раскрыли рты от удивления.
– Вы знаете испанский? – спросил Алексис.
Только теперь Петер понял, что ответил этому молодому человеку не на том языке, на котором разговаривал в последнее время. От неожиданности он вскочил с колен и уставился на молодых людей с таким удивлением, как будто видел перед собой инопланетян. Он подошёл к ним поближе и сказал:
– Спросите у меня еще что-нибудь.
Парни переглянулись, и Алексис спросил:
– Как вас зовут?
Петер недоумённо посмотрел на пассажиров и медленно, будто боясь спугнуть то, что к нему пришло, ответил:
– Меня зовут Петер… А как вас зовут?
– Меня зовут Алексис, – ответил юноша. – А это мой друг Джон.
Алексис и Джон протянули руки Петеру, и он их пожал.
– А вы сами не местный? – спросил робко Джон, который был несколько ошарашен этим разговором.
Но Петер не ответил. Он схватился за голову и быстро пошёл домой, всё время, ускоряя шаг.
Парни посмотрели ему вслед, и Джон спросил:
– Ну, кто кому должен бутылку вина?
Алексис растерянно пожал плечами.
– Даже не знаю, – ответил он. – Но то, что он нас обоих заткнул за пояс со своим испанским, – это факт.
Ещё немного постояв на месте, мужчины побрели к своей компании.
Петер прибежал домой сам не свой. Он ворвался в комнату и дикими глазами посмотрел на Татава.
– Тише ты, девочку разбудишь! – зашипел на него старик, но увидел, что с Петером творится что-то неладное.
Мужчина носился по комнате взад-вперёд, всё время, держась за голову и что-то бормоча на непонятном языке. Татав подошёл к нему, взял за руку и тихо спросил: