Шлюпка уже причалила к берегу, когда Петер пришёл на пляж. Алексис издали увидел его, помахал ему рукой и сказал капитану:
– Вон тот человек спрашивал о вас вчера. Это он хотел с вами поговорить.
Петер подошёл и поздоровался.
– Это вы хотели со мной поговорить? – спросил капитан.
– Да, я, – кивнул головой Петер.
– И о чём же вы хотели поговорить?
Петер нерешительно начал:
– Дело в том, что мне крайне необходимо вернуться в Мексику. Но у меня совсем нет денег на билет на корабль. К тому же у меня на руках грудной ребёнок. Вот я и хотел узнать у вас, не могу ли я устроиться к вам на корабль матросом на один рейс, чтобы отработать деньги на билет, и ещё: есть ли у вас возможность на корабле прокормить грудного ребёнка?
Капитан подумал немного и ответил:
– К сожалению, я вынужден вас огорчить. Ребёнка мы прокормить сможем, а что касается вас – мне категорически запрещено нанимать на работу людей без специального разрешения. Поэтому я ничем не могу вам помочь.
Петер грустно кивнул головой, посмотрел на корабль, который качался на волнах в лучах восходящего солнца, и побрёл домой, попрощавшись с капитаном и Алексисом.
Придя к себе, он даже не зашёл в дом, а сел на крыльцо.
Татав увидел его только через час, когда выносил из дома грязную воду после мытья полов.
– Ну как? Поговорил? – спросил он, садясь рядом с Петером.
В ответ тот лишь кивнул головой.
– И что он тебе ответил?
– Он сказал, что не может взять меня к себе на работу без специального разрешения, хотя на судне и есть возможность кормить грудного ребёнка… А это значит, что я никогда не смогу вернуться в Мексику и никогда не узнаю, кто я такой, чью фамилию должна носить моя дочь. Ведь у меня нет денег на билет, а смогу ли я решиться на этот поступок потом, я не знаю!
– А это очень важно для тебя? – спросил Татав.
– Конечно, – ответил Петер и тяжело вздохнул.
– Подожди, – сказал старик и встал. – Я сейчас вернусь.
Он вошёл в дом, подошёл к своему сундуку, открыл его и стал рыться, пытаясь что-то отыскать. Рылся он довольно долго и упорно, и наконец, нашёл то, что ему было нужно.
Петер всё ещё сидел на прежнем месте, когда Татав вышел во двор и сказал:
– Возьми вот это и делай так, как подсказывает тебе сердце.
Петер оглянулся и увидел в руках старика большое жемчужное ожерелье, о котором так много слышал.
А через три дня старый Татав стоял на берегу, и сквозь слёзы смотрел на тающий в вечерней дымке корабль. Но в голове у него до сих пор звучали слова Петера:
– Помни, Татав, что где-то далеко у тебя есть брат, твой родной брат, и его дочь. Мы обязательно увидимся…
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Да, иной раз человек, который ещё совсем недавно наслаждался жизнью, любил и был любим, проводил всё своё время с дорогими его сердцу людьми, не думал о плохом, а тем более о смерти, жил в роскошном доме, не отказывал себе ни в чём, и смотрел в будущее с надеждой, зная, что завтрашний день принесёт ему только добро и радость, неожиданно оказавшись в сложной ситуации, без поддержки близких, в чужой стране, в чужом, ставшем уже ненавистным городе, находясь в состоянии постоянного беспокойства, страха за свою судьбу, за судьбу детей, перенеся всевозможные лишения и душевные страдания и не надеясь найти выход из создавшегося положения, смиряется, отдаёт себя в руки провидения и, хотя в нём ещё и теплится надежда на что-то светлое, хорошее, он становится не похож на самого себя, замыкается, чувствует себя самым несчастным на земле и перестаёт бороться… Бороться за свою жизнь, за своё счастье… Именно это и происходило в последнее время с Марианной. Она не хотела себе признаться в том, что её внутренние силы, которые, казалось, никогда не иссякнут, постепенно покидали её. Временами бедной, обессилевшей от невзгод, женщине чудилось, что она сходит с ума.
Чувствуя свою беспомощность перед жестокой, не знающей пощады повседневностью, пережив потерю любимого мужа и бесчеловечный обман, с трудом оправившись от болезни, Марианна не знала, даже не могла предположить, что ей делать дальше, какие ещё испытания ей уготовила судьба…
На какое-то время добрая Тангам и её замечательная семья вдохнули в сердце Марианны маленькую искорку надежды, заставили её отвлечься от горестных переживаний, почувствовать себя нужной людям, ощутить себя не лишним в этом странном, непредсказуемом мире человеком…
Марианне приходилось начинать, как говорится, с нуля. Ей пришлось забыть, выкинуть из головы всё связанное с её родиной, с Мексикой. Она не была уже более доньей Марианной Сальватьерра, уважаемой всеми особой, которую все знатные люди столицы считали за честь видеть у себя в гостях… Она не была уже матерью Бето и Марисабель, хозяйкой большого дома и хранительницей семейного очага… Тогда кем же она стала? На этот вопрос Марианна долго не могла найти ответа. Мануэль Партилья, рядовой служащий консульства, принял её за мошенницу, нищенку, обманщицу и… Об этом даже страшно подумать… За женщину лёгкого поведения… Такого стыда и позора Марианна не переживала никогда прежде. Она никак не могла понять, за что небеса обратили на неё свой гнев? Что она такого плохого сделала в своей жизни, в чём состоит её грех, за который приходится расплачиваться столь, дорогой ценой? Марианна лихорадочно старалась припомнить какую-нибудь провинность перед Всевышним, совершив которую она в наказание могла потерять мужа и обречь себя на невыносимые мучения. Но, поразмыслив, она пришла к выводу, что не заслуживает такой кары. Марианна была человеком богобоязненным, беспрекословно соблюдала все заповеди, и помыслы её всегда были чисты.