Закончив свои размышления, таким образом, Марианна заспешила вверх по высокой, покрытой позолотой лестнице.
Если бы у Амитаха Харамчанда были здоровы обе ноги, он бы непременно начал прыгать от счастья, когда узнал, что Марианна получила разрешение провести в его доме ещё сутки. Да нет, целые сутки! Целых двадцать четыре часа!
Раджа хлопнул в ладоши, и через мгновение в дверь его спальни просунулась милая головка служанки.
– Зита! Передай всем, чтобы накрывали на стол, – распорядился он голосом полководца, которому предстояло грандиозное сражение. – И пусть пошевеливаются. Ни я, ни госпожа Марианна ждать не намерены, и безумно хотим есть! Я, например, съел бы целого слона!
– Слона?… – Зита озадаченно почесала в затылке. – Но на его приготовление уйдёт не менее трёх часов. По крайней мере, я так думаю.
– А ты когда-нибудь ела слонятину? – весело спросил Амитах у служанки.
– Нет, – ответила та. – Но вы же, приказали…
Зита давно уже привыкла к тому, что все желания господина должны были исполняться беспрекословно и в самые короткие сроки.
– Я пошутил! – рассмеялся Амитах и озорно посмотрел на Марианну, сидевшую на краешке его кровати. – Беги же скорей, Зита! Эх, сегодня гуляем! Закатим пир на весь мир!
Через несколько минут стол был накрыт. Суетливые слуги сновали туда-сюда по гостиной, держа в руках огромные серебряные подносы, уставленные всевозможными кушаньями.
На белоснежной скатерти уютно расположились блюда, тарелки, вазочки, кувшинчики, доверху наполненные яствами, названия которых Марианна не знала и пробовала их первый раз в своей жизни. Даже в лучших, самых дорогих ресторанах Мехико она никогда не видела подобного разнообразия деликатесов. Стол ломился от обилия фруктов, мяса экзотических животных, приправленного индийскими пряностями, пудингов, шоколадных тортов, со взбитыми сливками, французского шампанского и выдержанных, благородных вин.
И, конечно же, повсюду были цветы. Благоухающие сказочными, волшебными ароматами, радующие глаз невероятной гаммой красок цветы.
Марианна заняла место, которое обычно отводилось радже. Она восседала на высоком троне во главе стола и поначалу чувствовала себя не в своей тарелке. Она никогда прежде не удостаивалась подобных почестей и была несколько смущена каким-то даже подобострастным вниманием, уделяемым ей слугами и самим раджой. Но вскоре она поняла, что более не является медсестрой из госпиталя Святого Сингха, обыкновенной сиделкой, которую наняли для того, чтобы она ухаживала за раненым. Все относились к ней, как к желанной гостье, словно она была коронованной особой. Марианна прекрасно понимала, что Харамчанд хотел доставить ей несколько приятных мгновений, помочь ей забыть хотя бы ненадолго все её страдания, волнения, переживания и позаботиться о том, чтобы она просто хорошо провела время, повеселилась, отдохнула душой. Ведь за последний год Марианна уже забыла, что такое веселье…
Амитах был счастлив. На протяжение всего дня с его лица не сходила радостная улыбка, он говорил без умолку, смеялся, рассказывал забавные истории из своей жизни и анекдоты, которые Марианна не всегда понимала, ибо индийский юмор славился необычайной тонкостью и национальным колоритом.
Харамчанд раскатывал на инвалидной коляске, которая приводилась в движение с помощью разноцветных рычажков, кнопочек и педалей. На этом чуде современной техники можно было даже спускаться и подниматься по лестницам. Особую необходимость в коляске раджа не испытывал, его нога не настолько уж и болела, и он был в состоянии без особого труда передвигаться с помощью собственных ног, опираясь при этом на трость. Однако его веселила сама возможность подурачиться, и по изображать из себя, немощного инвалида. Он сновал вдоль стола, ловко лавируя между напольными вазами, из которых лукаво выглядывали нераскрывшиеся бутоны кофейных роз, то и дело, подмигивая Марианне и строя смешные физиономии. Наконец, он, немного, утомился, слез с коляски, и сел на стул рядом со своей гостьей.