И всё же болезнь раджи дала о себе знать. Амитах вдруг побледнел, взгляд его потух, он сел в инвалидную коляску и, тяжело дыша, стал жадно пить минеральную воду.
– Вам нехорошо? – взволнованно спросила Марианна.
– Мне? – раджа ласково улыбнулся. – Вы даже представить себе не можете, насколько мне сейчас хорошо. Словно во второй раз родился…
– Мне не нравятся ваши глаза, – озабоченно сказала Марианна.
Проработав несколько месяцев в больнице, она усвоила, что состояние человека легче всего определить по глазам.
– А я от ваших глаз в восторге, – прошептал раджа. – Они напоминают мне два больших озера. Так и хочется в них искупаться… А если честно, то признаюсь, что я порядком устал и не прочь был бы немного передохнуть… Судя по всему, рановато мне ещё вести подобный образ жизни. Как говорится, хорошего понемножку.
Гхош и Марианна проводили Амитаха в его спальню. Раджа не сопротивлялся, он действительно очень устал. Кроме всего прочего, на него начал действовать алкоголь, глаза Амитаха слипались.
– Почитайте мне вслух, – попросил он Марианну, после того как Зита помогла ему раздеться и лечь в постель.
– А что вы хотите, чтобы я вам прочла?
– Ту самую книгу, – он указал на ночной столик, – которую вы читали на протяжение трёх недель, сидя у моей кровати.
– Но эта книга на испанском языке, – сказала Марианна. – Вы ничего не сможете понять.
– Я пойму, – заверил её Амитах. – Стоит мне услышать ваш замечательный бархатный голос, я всё пойму.
Амитах лежал с закрытыми глазами, а Марианна медленно, с выражением читала Борхеса. По её душевным интонациям раджа уловил, что это стихи и что стихи эти про любовь. Ему даже показалось, что он понимает каждое произнесённое Марианной слово. Раджа пропускал через себя музыку поэзии и наслаждался нежным, ангельским голосом своей новой подруги, к которой в последнее время он испытывал всё большее и большее чувство. Что это за чувство, Амитах не знал, да ему совсем и не хотелось находить ответ на этот вопрос.
Он ощущал в себе потребность сказать Марианне что-нибудь приятное, признаться ей в своих чувствах, открыть ей своё сердце, но он не мог сделать этого. Он боялся, что она не сможет до конца понять его, что она заподозрит в его словах непорядочность, порочность, а может быть, даже похоть… Нет, он не мог позволить, чтобы из-за одного неправильно понятого слова его отношения с Марианной превратились в тлен, рассыпались как карточный домик. Он поклялся себе молчать. Молчать, чего бы это ему ни стоило, каких бы душевных переживаний ему ни пришлось пережить.
«К счастью, сегодня удалось оттянуть момент расставания, – думал раджа. – Но завтра она уйдёт… И кто знает, вернется ли когда-нибудь в мой дворец, в мою жизнь? Завтра Гхош получит известия из Мексики… Какими они будут? Что ждёт Марианну в будущем? Горе или радость? Надежда или безысходность? Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей, чтобы она стала по-настоящему счастливой».
Амитах тихо вздохнул и через мгновение провалился в беспокойную дрёму. А Марианна не заметила того, что раджа уснул. Она продолжала читать, и пропитанные нежными чувствами стихи мягко обволакивали спальню.
А за окном уже совсем стемнело, и на небе взошла круглолицая, печальная луна. Она проливала свой нежный свет на землю и на трёхсотлетний баобаб, который тоже был одинок по-своему…
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
На следующее утро, после завтрака, Марианна и Амитах отправились погулять в сад. Они медленно шли по корявой тропинке, которая петляла между фруктовыми деревьями, усыпанными плодами, и смешными непричёсанными пальмами.
Ах, как прекрасен был этот южный сад! Это было загадочное место, где время летит незаметно, не успеешь оглянуться, как день сменяется сумерками, которые через мгновение превращаются в тёмную ночь. Можно часами бродить по этому саду, наслаждаясь его благоуханиями, слушая трели диковинных птиц, наблюдая за грациозным полётом разноцветных бабочек, рассматривая причудливые, странные и какие-то загадочные растения.
Накрапывал мелкий дождик, но этот каприз погоды нисколько не смущал Марианну и Амитаха. Наоборот, им дышалось легко, маленькие капельки прибили сухую пыль, а невыносимо жаркое, палящее солнце скрылось за облаками, которые напоминали стадо непослушных овечек, сбежавших из загона.
Харамчанд чуть прихрамывал, опираясь на длинную дубовую трость, а Марианна держала над головой широкий зонт.