Луис Альберто не знал, куда деваться от смущения и растерянности. Он помолчал немного и сказал:
– Мне, право, неловко, что вы так заботитесь о моей Анне. Я очень благодарен вам, но прошу больше не делать этого. У меня нет никаких проблем с кормлением малышки, я прекрасно справляюсь со всем, так что ваши опасения излишни. А мне просто неудобно брать у вас такие подарки, пусть даже они предназначаются не мне, а моей дочери.
– Ну, раз уж я это купила, то вам придётся всё от меня принять, – ответила женщина и улыбнулась. – Не могу же я съесть это всё сама?!
Луису Альберто было не по себе. В нём сейчас боролись два человека. Первый готов был броситься в ноги к этой женщине, его жене, и целовать их без устали. Но второй удерживал его, говоря, что он не имеет права делать этого, потому что только причинит боль Марианне.
– А что это вы делаете? – спросила Марианна, посмотрев на бутылочку со смесью.
– Я готовлю еду для моей дочки, – ответил Луис Альберто и принялся переливать смесь.
– Я помогу вам, – сказала она и взяла бутылочку из его рук. При этом пальцы их соприкоснулись, и он чуть не вздрогнул.
Марианна попробовала приготовленную смесь на вкус и воскликнула удивлённо:
– И вы её этим кормите?!
– Да, а что? – испугался Луис Альберто.
– Да то, что она очень жидкая. Смесь должна быть, по крайней мере, в полтора раза гуще, чем вы приготовили.
– Но в инструкции написано…
– Мало ли, что написано в инструкции, – заволновалась женщина. – Если вы хотите, чтобы ваша девочка не выросла слабой и немощной, вы должны давать ей больше. И советую постепенно добавлять в рацион фруктовые соки, которые я вам прислала. Тогда у неё не будет недостатка в витаминах.
Вылив смесь в раковину, Марианна приготовила новую и подогрела её под горячей водой. Приложив бутылочку к щеке, как это делают все женщины, она уже хотела протянуть её Луису Альберто, но вдруг сказала:
– Господин Петер, а вы не разрешите мне покормить Анну? Я буду очень осторожна.
Луис Альберто покраснел. Ему было приятно, что Марианна так заботится об Анне, но он боялся, что эта забота перерастёт в любовь к девочке, а этого он вовсе не хотел. Однако, посмотрев в умоляющие глаза женщины, не смог ей отказать:
– Ну, уж если вы приготовили ей еду, то так и быть, можете покормить её сами.
Услышав ответ, Марианна улыбнулась от радости. Она подошла к девочке, которая уже проснулась и смотрела на неё большими карими глазами, и осторожно достала её из кроватки. Она дала малышке соску, и та принялась пить молоко, причмокивая и сопя.
– Вот видите, как ей нравится, – сказала женщина, счастливо, улыбаясь. – Значит, я была права.
Луис Альберто не знал, куда себя девать от желания тут же раскрыться перед Марианной. Он не мог смотреть ей в глаза и поэтому отвёл взгляд.
– Наверное, вы правы, – сказал он тихо, – мужчине трудно знать, что нужно маленькому ребёнку. Большое спасибо за то, что вы подсказали мне, как её кормить.
– Если вы не против, – предложила Марианна, – я буду приходить и помогать вам.
– Нет, не нужно! – испуганно воскликнул Луис Альберто. – Мне не хотелось бы, чтобы вы делали это.
– Но почему? – спросила Марианна упавшим голосом.
– Потому, – ответил он, стараясь говорить как можно мягче, – что мне пора самому учиться делать это. А если мне постоянно будет кто-то помогать, я никогда не научусь.
Марианна тяжело вздохнула, но не стала спорить с этим человеком, который был так сильно похож на её мужа, что в его присутствии она чувствовала себя даже как-то неловко.
Покормив девочку, она аккуратно положила её обратно в кроватку и нерешительно посмотрела на отца ребёнка.
– Большое вам спасибо, – сказал Луис Альберто, опустив глаза и стараясь не смотреть на неё.
– Не за что, – ответила Марианна и, медленно проходя мимо него в надежде, что он её остановит, вышла из каюты.
Но Луис Альберто не сделал этого, хоть и очень хотел.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
«Санта Роза» стремительно приближалась к Мексике. Уже ясно были видны её берега. О-о, страшные, радостные, неповторимые минуты!…
Буря бушевала в душе Марианны. Она всматривалась вдаль, и ей казалось, что сердце её вот-вот разорвётся или выпрыгнет из груди. Слёзы радости и страха, нетерпения и надежды душили её, лились, обжигая, по лицу… Бедняжка вся дрожала от желания скорей, скорей ступить на родную землю, которая приближалась, – она уже видела и различала до боли знакомые контуры огромного порта Ирапуато! Её охватывала то безудержная радость от близости родного дома, родного неба, всего, что было так дорого и любимо и что, казалось, было потеряно навсегда, то вдруг столь же сильная боль пронзала её всю, её кидало в жар при мысли о потерях и утратах, о всём том бесценном и неповторимом, что ушло навеки, кануло в прошлое. Эти изматывающие чувства и мысли обострялись, причиняя жуткую боль, по мере приближения к своим, родным, таким желанным и долгожданным берегам.