– Но даже если бы он тебе сказал, – резонно заметила Марианна, – разве это могло что-нибудь изменить? Нет, я не осуждаю сына, наверное, это был для него в тот момент единственный выход. Теперь мне надо находить выход из своего бездомного положения.
– Марианна, родная моя, – не в силах унять слёз, говорила Джоанна, – я готова продать душу дьяволу, только чтобы помочь тебе. Но кому нужна моя душа? Все свои комнаты я сдала на длительный срок жильцам, репетиционный зал отдала под залог, продала оба рояля, отказавшись от услуг педагогов-репетиторов, концертмейстеров и теперь под магнитофон веду сама две небольшие группы начинающих мальчиков и девочек. Как буду содержать эти классы одна, ума не приложу. Такого фиаско, такого сокрушительного провала я и в страшном сне не видела. А вот пришлось увидеть наяву.
– Не терзай себя, Джоанна, умоляю! – успокаивала Марианна горько плачущую подругу. – Ты ещё молода, твой опыт, твоё искусство при тебе, твоё доброе имя ничуть не пострадало! Вместе мы выправим положение, возродим твою школу, поверь! Пусть только вернутся наши дети, вместе мы не пропадём! Главное, не отчаиваться…
– Я пытаюсь, стараюсь, хочу взять себя в руки. Но злость, обида рвут на части моё сердце! Это изматывает, вытягивает все силы. Я борюсь, но иногда чувствую такое бессилие, что не могу больше жить…
– Джоанна! – воскликнула Марианна, вскочив с дивана и хватая подругу за плечи. – Не смей, я запрещаю тебе так говорить! Злость, обида – это сильные чувства и их надо направить не на самоубийство, а на жизненную энергию. Показать, что ты не хуже других, что ты тоже чего-то стоишь, что тебя не так легко сломить! Вспомни птицу феникс, она сжигала себя и восставала из пепла молодой и обновлённой!
– Ты права, дорогая, – бормотала Джоанна, прижимаясь к плечу подруги. – Ты всегда права. Прости меня, прости…
– Я тебе признаюсь, – с горячностью продолжала Марианна, – именно злость и обида придают мне силы! Да, злость и обида заставляют меня найти причину моих несчастий, злость и обида не дают мне спокойно спать, я чувствую, что не смею бездействовать, иначе я так и останусь наедине со своими мыслями и обидами, а мои обидчики будут жить да поживать и посмеиваться, глядя, как я погибаю. Нет! Нет! Я так легко не сдамся и тебе не позволю!
– Ты… ты останешься? Поживёшь у меня? – с благодарностью целуя подругу, спросила Джоанна.
– Нет, дружочек, у тебя без меня дом полон жильцов! – с улыбкой проговорила Марианна. – А мне надо побыть одной, подумать, как действовать. Прежде всего, я хочу встретиться с нашим юристом, сеньором Федерико, помнишь его? Завтра же созвонюсь с ним и договорюсь о встрече.
– Но где же, ты будешь жить? – всполошилась Джоанна.
– Не волнуйся, Джо, милая. Я уже решила, что мне удобней всего поселиться в гостинице. Недалеко от моего бывшего дома на улице Сьерра Мадре есть небольшая гостиница «Палома» – это то, что мне надо: тихое, уединённое место. Как только устроюсь, так сразу позвоню тебе. Придёшь ко мне в гости. Договорились?
В «Паломе» Марианна взяла небольшой, уютный номер из двух комнат – спальни и гостиной. Идеальная чистота, удобная широкая постель, мягкое освещение – всё обещало здесь покой и располагало к отдыху. Но она не позволила себе прилечь на диван или сесть в кресло. Быстро найдя в телефонной книге номер телефона сеньора Менендеса, она попросила срочно принять её по неотложному делу. Они встретились в его конторе и детально обсудили создавшееся положение.