Татав долго болел после случившегося несчастья. А когда он, наконец, встал на ноги и начал потихоньку заниматься хозяйством, к нему вдруг пожаловал Намис и сказал, что Петер, брат Татава, остался должен ему довольно крупную сумму денег.
– Надеюсь, ты не станешь отказываться от своего брата и от его долгов? – спросил толстый лавочник и ухмыльнулся.
– Конечно, не стану, – ответил Татав, – но у меня сейчас нет денег, чтобы вернуть тебе долг.
– Ну что ж, я готов подождать. Только за каждый месяц ты должен будешь мне ещё по десять процентов долга. Если ты не согласен, я с удовольствием возьму твою лодку.
Татаву ничего не оставалось делать, как согласиться. И теперь Намис требовал всё больше и больше денег. Поэтому Татав пытался не попадаться ему на глаза.
Однако, когда старик вышел на крыльцо, неся в руке завтрак, завёрнутый в кусок старой материи, которая была когда-то рубашкой, Намис уже поджидал его. '
– Эй, Татав, ты, кажется, собрался на рыбалку? – окликнул он старика.
– Да, – ответил опешивший Татав.
– А не собираешься ли ты отдать мне долг?
– Намис, ты ведь знаешь, что у меня нет денег, – стал оправдываться он. – По частям брать ты не хочешь, а для того чтобы собрать всю сумму, мне нужно время.
– «Нет де-е-нег!» «Нужно вре-е-мя!» Только и слышу от тебя эти проклятые слова! – начал кричать Намис. – А между тем твой долг всё растёт и растёт. Скоро наступит такой момент, когда ты не сможешь отдать мне эти деньги, даже если продашь всё своё имущество вместе с домом, лодкой и всем остальным. Ты помнишь, что завтра время платить проценты?
– Конечно, помню… – Татав опустил голову и тяжело вздохнул. Он знал, что платить ему нечем. Вся надежда была на сегодняшний улов.
– Ну и чем ты собираешься мне платить? Наверняка опять рыбой?
– Да, если ты мне позволишь.
Намис развёл руками и сказал:
– Но ведь ты знаешь, Татав, что цены на рыбу сильно упали в этом сезоне и я не смогу её дорого продать.
Татав знал, что лавочник врёт ему. Рыба нисколько не подешевела, она даже немного поднялась в цене из-за того, что много рыбаков из деревни уехали в город на заработки. Но спорить было бесполезно. Поэтому старик просто спросил:
– Сколько ты хочешь рыбы, за свои проклятые проценты, чёрт бы их побрал вместе с тобой!
– Семь пудов.
– Сколько?! – Татав чуть не поперхнулся от такой наглости лавочника.
– Я же сказал – семь, – повторил Намис, даже не моргнув глазом. – Или ты стал плохо слышать?
– Но ведь это в два раза больше, чем в прошлом месяце, – возмутился старик.
– Да… – Намис был спокоен, как камень.
– Ты что, хочешь сказать, что за этот месяц рыба подешевела вдвое?!
– Послушай, Татав, – не выдержал, наконец, лавочник, – я же не настаиваю на том, чтобы ты платил мне рыбой. Если ты не согласен с моими условиями, можешь отдать мне деньги. Но ведь у тебя нет денег. Или всё-таки есть?
– Ты же знаешь, что нет, так зачем спрашиваешь?
– В таком случае тебе некуда деваться, – ухмыльнулся Намис.
– Но послушай, Намис, ведь мне придётся целую неделю ловить рыбу, чтобы отдать её тебе, а может, даже и больше.
– Тем лучше! – засмеялся лавочник. – Целую неделю, будет свежая рыба!
– Смотри, Намис, судьба накажет тебя за твою алчность. Случится с тобой что-нибудь, и никто не придёт тебе на помощь, вот увидишь.
– Когда со мной что-нибудь случится, – лавочник не переставал смеяться, – то у меня будет достаточно денег, чтобы избавиться от неприятностей.
– Бедный Намис… – Татав укоризненно покачал головой. – Неужели ты думаешь, что за деньги можно купить всё?
Намис рассмеялся ещё больше.
– Татав, это ты-то называешь меня бедным? Ты, который должен мне столько денег, что на них можно жить целых полгода, называешь бедным меня?! Давно я так не смеялся!… Да, конечно, за деньги можно купить всё. А то, что купить нельзя, не стоит и приобретать, ведь оно не имеет цены и на нём нельзя заработать денег.
– Я не буду тебя переубеждать, – спокойно сказал Татав, – но когда-нибудь ты поймёшь, что не прав.
– Это будет когда-нибудь, а платить тебе нужно завтра. Так чем ты собираешься платить?
– Рыбой… – ответил Татав и, махнув рукой, побрёл к лодке.
– То-то, – сказал Намис и пошёл к себе в лавку.