Татав проклинал и себя, и Намиса за то, что встретился с ним. Но, подойдя к лодке, он сразу забыл и о встрече, и о том, что если бы Татав не столкнулся с лавочником, то завтра-послезавтра он принёс бы ему три пуда рыбы и тот на месяц оставил бы его в покое. Сейчас старик думал только о море и о рыбалке. Татав очень любил своё ремесло, любил море, несмотря на то, что оно отняло у него отца и младшего брата. Море завораживало его, притягивало к себе. Каждый раз, отправляясь на своей лодке в открытый океан, он чувствовал такое волнение, будто шёл на свидание с любимой женщиной. Старик много раз спрашивал себя, отчего это происходит, но так и не мог найти ответ.
Оттолкнув лодку с песчаной отмели, он прыгнул в неё и начал грести. Несмотря на свой преклонный возраст, Татав был довольно сильным мужчиной, поэтому лодка быстро скользила по волнам. Выйдя из бухты в открытое море, старик поставил парус и спокойно сел на скамью. Теперь можно было немножко отдохнуть.
Достав завтрак, который состоял из двух варёных яиц, лепёшки, куска сыра и фляги с кокосовым молоком, Татав решил подкрепиться. Развернул материю, взял яйцо и, постучав им о борт лодки, стал чистить, бросая скорлупу в корзину для рыбы. Он никогда не позволял себе выбрасывать мусор за борт, считая, что не должен засорять море, которое его кормит.
– Господи, как хорошо-то! – сказал он, откусывая яйцо и глядя в небо.
День действительно был прекрасный. Солнце уже поднялось, но ещё не жарило в полную силу. Над мачтой кружились чайки, выпрашивая пищу. Они очень хорошо знали Татава и поэтому всегда слетались к его лодке, когда он выходил в море.
– Достанется вам, вы же знаете, чего разгалделись?! Разве не видите, что я ещё сети не забросил? – весело сказал рыбак и доел яйцо. Потом он собрал еду и спрятал её под лавку, чтобы не испортилась на солнце. Запив пищу кокосовым молоком, стал разматывать сети.
– До чего же ты у меня старенькая, подружка ты моя! – вздохнул Татав, глядя на ветхую латаную-перелатанную сеть.
Наконец, сеть была размотана, и он стал потихоньку сбрасывать её за борт, пока она не расправилась в воде.
– Господи, пошли мне сегодня богатый улов. Ты ведь знаешь, как он мне сегодня необходим! – помолился старик и стал потихоньку тянуть сеть на себя. Сеть показалась ему тяжеловатой. Он даже не поверил себе и подумал, что она за что-нибудь зацепилась.
– Господи, не может этого быть… – Татав потянул сильнее.
Сеть немного поддалась – и вдруг засеребрилась, засверкала на солнце. Она сверкала рыбьей чешуёй. Рыбины, большие и маленькие, окуни и камбалы, форель и сардины бились в ней.
– Спасибо тебе, Господи! – крикнул Татав, с улыбкой взглянув на небо и продолжая тянуть сеть. – И вам, святые апостолы. Я ведь знаю, что вы почти все были рыбаки, а значит, понимаете меня и не оставите в беде!
Вытащив сеть, он начал сортировать рыбу и раскладывать по корзинам. Крупную – в одну корзину, среднюю – в другую, мелкую – в третью. Несколько совсем маленьких рыбёшек он подбросил в воздух, и чайки тут же на лету подхватили их…
– Ешьте, ешьте! – радостно крикнул Татав, наблюдая, как птицы, которым досталась добыча, расселись на воде недалеко от лодки и стали её поглощать.
Посмотрев на корзины, старик удивлённо присвистнул – рыбы было больше пуда.
– Если так пойдёт дальше, – сказал он радостно, – то через два дня я могу вернуть проценты этому негодяю!
В море Татав мог спокойно разговаривать сам с собой, и никто не принял бы его за сумасшедшего. Во-первых, это помогало ему бороться со скукой, а во-вторых, мысленно, хотя он даже сам себе боялся признаться в этом, он представлял, что разговаривает со своим погибшим братом Петером. Ведь брат был единственным родным человеком на всей земле. Отец утонул в море, когда Татаву было пятнадцать лет, а Петер только родился. Жены у Татава никогда не было, а детей и подавно. Поэтому брат был очень, нужен ему. Когда старик узнал, что его брат погиб и что теперь он остался совсем один, он чуть не сошёл с ума от горя. Но жизнь лечит любые раны, и постепенно Татав успокоился, смирился с этим.
За первой сетью старик забросил второй раз, и вновь сеть оказалась полная рыбы. Татав уже не пел, не молился, он только яростно работал, работал что есть сил, в поте лица.
– Ещё три броска – и нужно идти домой! – пробормотал Татав, глядя на корзины, которые ещё чуть-чуть – и будут полными.
Третью сеть рыбак забрасывал осторожно. Очень суеверный человек, он боялся даже подумать об удаче, чтобы ненароком не спугнуть её. Он только тихо улыбался, спуская поплавки на воду один за другим.
Эта сеть оказалась такой же полной, как две первые.