Если поначалу Марианна и не думала открывать, кому бы то ни было свою, в полном смысле этого слова, неправдоподобную историю, то теперь, слушая такую милую, искреннюю речь новой знакомой, поняла, что с этими людьми можно быть откровенной. Она с удивлением понимала, что это люди редкой доброты и что встреча с ними – подарок судьбы. В душе Марианны зародилась надежда. И как только радушная хозяйка усадила её в мягкое кресло у окна, закрытого солнцезащитными шторами, подкатила столик на колёсиках с такой заманчивой индийской едой, включила освежитель, наполнивший комнату струями прохладного воздуха, Марианна, стараясь быть спокойной, рассказала Тангам всё, что с ней приключилось за эти злосчастные несколько дней, не умолчав и о том, что после глупой, пустяшной ссоры её муж Луис, всю жизнь не любивший воду, не умевший по-настоящему плавать, так дико, так жестоко прервал их путешествие, к которому они оба долго готовились, о котором давно мечтали… Рассказывая о своём визите в консульство, Марианна не удержалась, опять разволновалась, заплакала. Увидев такое, добрая старушка аптекарша запретила ей продолжать. Действительно, всё, о чём рассказала Марианна, больше походило на какой-то ужасный фильм с невероятными превращениями, обидами и смертями. Самоубийство же Луиса было настолько необъяснимо, настолько загадочно, что Тангам высказала такое предположение:
– Очевидно, ваш муж психически заболел. Поверьте моему опыту, здоровый человек никогда не кинется в объятия смерти, здоровый инстинкт самосохранения удержит его. А у вашего мужа, – Тангам перекрестилась, – даже не было для такого решительного шага никаких побудительных причин. Вы уверены, что всё было именно так, как вам сообщили? – вдруг спросила она. И добавила медленно, как бы что-то обдумывая: – Ведь вы сами, своими глазами не видели, как он кинулся в воду?…
– Что вы этим хотите сказать? – насторожилась Марианна.
– Я хочу этим сказать, – отчеканивая каждое слово, проговорила Тангам, – что если ваш муж был психически здоров, а вы уверены, что это именно так, – то такой случай требует самого тщательного расследования. Вы настаиваете на том, что у него не было серьёзных причин для такого отчаянного шага? Ну, семейная ссора. Ну, ревность… Нет, не получается. Или вы что-то недосказываете, либо это загадка для опытных детективов. Если только, повторяю, он не был психически болен, о чём, кстати, вы, Марианна, могли и не знать. Беда эта зарождается глубоко в мозгу, её трудно заметить, на начальной стадии даже порой невозможно распознать. Я не врач, вы знаете, но очень хорошо знаю, что такое душевная болезнь, как она подкрадывается и как поражает человека.
Внимательно слушавшая Марианна вопросительно посмотрела на собеседницу. Тангам была бледна, губы её дрожали.
– Да, – проговорила она после долгого молчания, – к несчастью, я знаю об этом не по книгам… А по собственному опыту.
– Что у вас случилось?… Кто?… – прошептала Марианна, чувствуя, что разговор коснулся самого сокровенного в жизни этой семьи, на первый взгляд такой процветающей, такой благополучной!…
– Да, – повторила упавшим голосом Тангам, – знаю, знаю, по собственному горькому опыту. Вот уже десять лет, как болен мой сын Джавахарлал, и никакие лекарства ему не помогают и не помогут никогда.
– Расскажите, – попросила Марианна. Она почувствовала в старой женщине родственную душу и подумала, что, может быть, такая исповедь облегчит её страдания, а вдруг она, Марианна, найдёт способ чем-то помочь или хотя бы утешить бедную женщину, протянувшую ей, Марианне, руку, может быть, в самую трудную минуту её жизни. Если бы не она, разве сидела бы сейчас Марианна в этом кресле – успокоенная, отдохнувшая, ведь, не попади она к этим аптекарям, ещё неизвестно, чем бы мог кончиться её обморок.
Тангам долго молчала, глубоко задумавшись и не зная, с чего начать. Марианне было понятно это молчание: несчастная мать редко высказывала, кому бы то ни было своё горе. Марианна не торопила её.
Солнце приближалось к закату, и в комнате воцарился успокоительный, мягкий полумрак. Женщины сидели друг против друга, пили лёгкое прохладное вино, и их сердца наполняли взаимная симпатия, взаимопонимание, так необходимое людям.
– Ах, да, – встрепенулась Тангам, – я же хотела показать вам своих детей! – Она легко встала, подошла к книжному шкафу и достала из ящика несколько фотографий. «Вот это – моя старшая дочь, я родила её, когда мне было шестнадцать лет. Она похожа на вас, не правда ли?» Марианна смутилась – молодая индуска с ярким пятнышком на лбу, с гладко зачёсанными волосами была слишком красива, голубое сари с чёрными слониками лёгкими складками облегало тонкие бёдра, тёмные изящные руки перехвачены браслетами. С других карточек смотрели весёлые детские белозубые рожицы. Вот они – все трое – с велосипедами, а вот три тоненькие чёрные фигурки у воды, вокруг огромные надувные игрушки, вот они залезли на ветвистое дерево, каждый примостился на отдельной ветке, хохочут. А вот два друга – мальчик присел на корточки и крепко обнимает за шею большую пятнистую собаку.