– Марианна! Вы прочитали мои мысли! Именно это я имела в виду, когда говорила, что есть ещё искра надежды спасти моего мальчика. Однажды я попробовала сказать об этом моему мужу, но он и слушать не захотел. Он не верит в знахарей и гадалок, как он их называет.
– А я знаю случаи и даже могу показать вам людей, которых в прямом смысле слова поставили на ноги, вернули к жизни не знаменитые врачи и профессора, а эти самые знахари и гадалки. Нет, ваш муж не прав, если отвергает такую возможность. Конечно, он специалист я не могу даже равняться с ним, но ведь и большие специалисты ошибаются.
– Наибольшая трудность для меня – это заставить самого Джавахарлала куда-то пойти, с кем-то встретиться. Но с вашей помощью мне, я уверена, это удастся. Сейчас мы накопили денег, и муж собирается везти его в Америку, чтобы показать там каким-то знаменитым психиатрам. Джаву он сказал, что они поедут навестить сестру, и он согласился. Если эта последняя попытка, как и все эти годы, закончится неудачей, я поступлю, как считаю нужным, и никто меня не остановит!… Пойдёмте, Марианна, вам надо отдохнуть, хорошо выспаться. Я покажу вам вашу спальню.
– Так не хочется с вами расставаться, – прошептала Марианна, повинуясь и идя за хозяйкой дома.
Войдя в дом, Тангам на минуту остановилась:
– Не зайти ли нам на минуту, на кухню, перекусить?
Марианна охотно согласилась: индийская еда такая вкусная!
Кухня оказалась огромной, ярко освещённой комнатой, сверкающей кафелем и чистотой. Огромные холодильники были встроены в стены, никелем и белизной сверкал посудомоечный шкаф. У стола возились две женщины – старая и молодая. Тангам подошла к старой – это была высокая, худая негритянка – и нежно обняла её:
– Это наша няня, наша Парвати, она выходила обоих наших детей, боюсь, что мои детки любят её больше, чем меня, их родную маму! Да они и называют её «мамми», правда, Парвати?
– Конечно, правда! – отозвалась весёлым басом африканка. – Вы всегда говорите только правду, как на исповеди! Ха-ха!
Видно было, что Парвати была настоящей правительницей в доме аптекарей и что Тангам её слушается и даже побаивается.
– Ширли! А ну-ка, покорми наших барышень! – приказала она молоденькой негритяночке, такой же тоненькой и высокой, как и сама Парвати.
Через мгновение на столе оказались хрустящая бумажная скатерть, тарелки и вазы, полные дивной снеди. Стеклянная миска с горячим рисом дымилась посреди стола, вокруг, как по мановению волшебной палочки появились гуляш и разные острые приправы, свежие овощи, нарезанные крупно и мелко, в остром соусе и просто слегка посоленные. Марианна едва успела вымыть руки, но услышала, как Парвати ругает Ширли за… медлительность. А Тангам засмеялась:
– Ну, Парвати, когда же ты кого-то похвалишь? Ширли у тебя и так летает, как птица!
– И пусть летает! Не будет страдать от излишнего веса! А вы ешьте, ешьте, не разговаривайте, да и гостью свою угощайте. – Говоря это, Парвати положила на большую тарелку рис, полила его соусом, аккуратно уложила сверху несколько кусочков мяса, много овощей, да так красиво, перемежая красный перец с зелёным салатом, поставила на поднос банки с соком и минеральной водой, покрыла всё цветными бумажными салфетками и быстро вышла из кухни.
– Понесла ужин Джавахарлалу, – с грустной улыбкой сказала Тангам. – Любит его, как сына… Парвати! Что бы я делала без неё! Она и меня выходила, когда все эти несчастья обрушились на нашу семью.