– Что же делать? – растерянно спросил Бето.
– Выход есть.
– Какой? – встрепенулся юноша.
– Дело в том, что скоро я отправляюсь в Индию, у меня там кое-какие дела. И если вы сочтёте возможным, я мог бы передать…
– Вы едете в Индию?! – перебил его Бето.
– Да, и я…
– Отлично, мы едем с вами! – сказал он решительно.
– Но это совсем не обязательно… – пытался возразить Казимир, но Бето его совсем не слушал.
– Как не обязательно?! Очень даже обязательно! Ведь там наша мать! Очень обязательно!
– Н-ну, если вы так настаиваете, – сказал Казимир, в голове которого уже созрел новый план. – Хорошо, я возьму вас с собой.
– Спасибо вам большое. – Бето крепко пожал Казимиру руку, отчего тот поморщился. – Вы очень благородный человек.
– Ну что вы, не стоит благодарностей, – с притворной скромностью пробормотал поляк. – Любой на моём месте поступил бы так же. Долг каждого человека помогать друг другу.
– Да, конечно, вы правы, – сказал Бето.
Казимир смущённо пожал плечами.
– Можно попросить вас об одной вещи, господин Казимир? – неожиданно спросил Бето.
– Называйте меня просто Казимир, – сказал поляк.
– Хорошо, тогда вы называйте меня просто Бето.
– Договорились. Так о чём вы хотели меня попросить?
Бето покраснел и опустил глаза:
– Я очень прошу вас не говорить Марисабель, что… что мой отец… что мой отец сам…
Казимир понимающе кивнул.
– Хорошо, я не скажу ей.
– Если она спросит, скажите ей, что это был несчастный случай, а то она этого не переживёт.
– Конечно, я так и сделаю.
Бето осмотрелся вокруг и вдруг увидел портрет отца. Слёзы снова навернулись ему на глаза. Он посмотрел на поляка и сказал:
– Я прошу вас остановиться в нашем доме.
– Я принимаю ваше приглашение, – ответил тот.
– В таком случае ваша комната вон та. – Бето показал рукой на одну из дверей. – А я, если вы не против, оставлю вас. Мне необходимо немного побыть одному.
Не дожидаясь ответа, юноша быстро направился в свою комнату. Он не хотел, чтобы его слёзы видел посторонний человек.
Казимир посмотрел вслед Бето и зло ухмыльнулся. Он ещё раз прошёлся по гостиной, но не обнаружил больше ничего, что могло бы его заинтересовать. Тогда поляк захватил с собой сумку и пошёл в комнату, которую так опрометчиво предоставил ему Бето.
А сам Бето тем временем сидел за письменным столом в кабинете отца. Он осматривал вещи, которыми ещё так недавно пользовался Луис Альберто, которые он держал в своих руках, и которые ему больше никогда не понадобятся.
Теперь, когда его никто не видел, Бето мог позволить себе дать волю своим чувствам. Но, странное дело, горе его не хотело вырываться наружу, а засело глубоко внутри и оттуда терзало его душу. И только скупая слеза застыла в краешке глаза.
На столе отца стояла фотография матери. Глядя на неё, юноша представил себе последние дни Луиса Альберто. Представил, как отец ревнует мать к какому-нибудь молодому красавцу, как мама, не принимая этого всерьёз, пытается отделаться шуточками по поводу ревности мужа, как это ещё больше злит отца. Всё это Бето мог нарисовать себе достаточно ясно. Но единственное, чего он никак не мог себе представить, – это то, как его отец, держась за поручни борта, разговаривает с Казимиром перед своей смертью. Картина самоубийства никак не укладывалась в голове юноши. Ведь он очень хорошо знал отца. Да, тот готов был решиться на многое из-за любви к жене. На многое, но только не на это.
– Нет, лучше об этом не думать, – сказал, наконец, Бето и встряхнул головой.
Однако грустные мысли не покидали Бето. Он не переставал думать о том, что же случилось на самом деле. Бето, понимал, что должно было произойти что-то ужасное, из ряда вон выходящее, чтобы отец решился на такой страшный поступок. Но что могло произойти? Ведь не могла же мать действительно изменить Луису Альберто?! Она слишком любила его! Тогда что же случилось? Эти мысли не давали юноше покоя.
В дверь кабинета постучали. Бето поднял голову, словно пробуждаясь от страшного сна, и спросил:
– Кто там?
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Казимир.
– Могу я войти? – спросил он вежливо.
– Да, конечно.
Поляк вошёл и тихонько сел на стул напротив. Бето посмотрел на него невидящим взглядом и сказал:
– Никак не могу понять, как отец мог решиться на такое. Мне казалось, что я хорошо знал его. Нет, он был на это не способен. Кто угодно, только не он.
– И, тем не менее, я видел это собственными глазами, – с грустным видом констатировал Казимир.