– Корасон хорошая, – сказал Петер, смеясь. – Корасон очень хорошая.
– Конечно, – догадался Татав. – Ты только и делала, что учила говорить тебе комплименты!
– И вовсе нет! Я учила его разным словам.
– Каким, например? – спросил старик.
– Солнце, море, лодка, парус, – начал повторять Петер, гордо глядя на старика. – Татав рыболов. Татав любит море.
– Ба, да у вас успехи! – обрадовался старик.
Петер действительно делал большие успехи. И в этом ему очень помогала Корасон. Через три дня она разрешила ему встать, и они долго бродили по берегу, разговаривая о разных вещах.
Однажды Петер подошёл к Татаву, указал на старый гончарный круг, который валялся на заднем дворе, и спросил:
– Это что?
– Это гончарный круг.
– Зачем? Зачем он?
– С помощью него делают посуду, – объяснил Татав.
– А как? Покажи!
– Очень просто, сейчас покажу.
Сев за круг, старик принялся объяснять:
– Ты нажимаешь ногой на эти педали, и круг начинает вращаться. На этот круг кладут глину, вот сюда, – он показал в центр круга.
Петер с интересом наблюдал за кругом и слушал объяснения старика. Татав показал и рассказал ему всё как мог.
– А где глина? – спросил Петер, когда старик закончил объяснения.
– Глина? А зачем она тебе?
– Хочу попробовать, – ответил Петер и с интересом сел за круг. Поставив ноги на педали и раскрутив круг, подержал над ним ладони, шевеля пальцами, будто лепит что-то.
– Глину можно найти недалеко отсюда, – вспомнил, наконец, старик.
– Где? – заинтересовался Петер.
– А вон там! – Татав махнул рукой в направлении деревни. – За деревней есть небольшой овраг и там превосходная глина.
– Спасибо! – воскликнул обрадованный Петер и направился к деревне.
– Ты куда? – удивился Татав.
– За глиной! – крикнул он, уходя, и прибавил ходу.
Старик посмотрел ему вслед и сказал, улыбнувшись:
– Ну, совсем, как ребёнок.
А Петер тем временем весело шагал через деревню. Он не раз бывал здесь, но никогда не приходил сюда один. Ему вообще ещё не удавалось выходить куда-то одному, потому что Татав и Корасон очень оберегали его. И теперь, почувствовав себя свободным, он был очень рад. Не сказать, чтобы общество Корасон или Татава тяготило его, нет. Просто он очень хотел почувствовать себя, наконец, самостоятельным, взрослым человеком. И вот теперь он чувствовал себя самостоятельным и был очень рад этому.
Проходя мимо лавки Намиса, Петер услышал, как его кто-то окликнул:
– Эй, Петер, подожди!
Мужчина остановился и оглянулся. На пороге лавки стоял Намис.
– Здравствуйте, – поздоровался он.
– Здравствуйте, – ответил лавочник.
– Вам что-нибудь нужно?
– Да, нужно.
– Что?
– Передай Татаву, что приближается время платить проценты, и спроси его, не забыл ли он об этом.
– Какие проценты?
– Он знает, какие! – И, засмеявшись, ушёл в дом.
Петер, ничего не поняв, пожал плечами и направился дальше. Он нашёл овраг, о котором говорил Татав, и набрал там глины. Когда он вернулся домой, Татав спросил его:
– Ну, как прогулялся?
– Хорошо, – ответил Петер.
– Нашёл овраг?
– Да. – Петер высыпал перед стариком глину.
Татав присел перед этой глиной, взял один из комьев в руку и, разминая его, сказал:
– Хорошая глина.
– Я встретил мужчина, вот такой! – сказал Петер и изобразил толстяка.
– Это, наверно, Намис! – воскликнул Татав и расхохотался тому, как смешно и точно Петер изобразил толстого лавочника.
– Он сказал про какие-то проценты, – продолжал Петер.
Услышав это, Татав перестал смеяться. Он поднялся с колен и швырнул глину на землю.
– Про какие проценты он говорил? – спросил Петер.
– Да так, не важно, – ответил Татав и пошёл в дом.
Петер проводил его долгим взглядом, пожал плечами и стал собирать разбросанную по земле глину.
А Татав вошёл в дом, сел на стул и задумался. Он не хотел, чтобы Петер знал о его делах с Намисом, поэтому ничего не сказал ему. Но проценты действительно предстояло отдавать через неделю, а у старика совсем не было денег, и он даже не знал, где их можно было достать.
– Ничего, как-нибудь выкручусь! – сказал он, наконец, и встал со стула, хлопнув себя по коленям.
Когда он вышел во двор, Петер уже размочил глину и укладывал её на круг.
– Хочу работать, – сказал он, увидев, что Татав наблюдает за ним. – Будет горшок.
– А ты умеешь? – спросил старик.
– Не знаю. Не помню, – ответил Петер и рассмеялся.