Разогнав круг, Петер принялся за работу. Движения его рук сначала были неловкими и неумелыми. Но постепенно он приноровился, и из бесформенного куска глины стало появляться некое подобие кувшина. Этот кувшин был ещё неровный, неуклюжий, но это был уже кувшин…
Первый кувшин у Петера развалился. Но это его совсем не огорчило. Он собрал глину в кучку и начал всё сначала. Петер был так увлечён, что даже не заметил, как пришла Корасон, поговорила о чём-то с Татавом, потом тихонько подошла к Петеру и стала наблюдать за его работой.
Когда рассыпался второй кувшин, женщина сказала:
– Не переживай, Петер, у тебя очень неплохо получается. Вот увидишь, из тебя выйдет хороший гончар.
– Тебе нравится? – удивлённо спросил он.
– Да, конечно, – ответила она тихо и опустила глаза.
– Спасибо, – смущённо сказал Петер. – Ты хорошая… добрая.
От этих слов краска залила лицо женщины. Она робко улыбнулась и спросила:
– Ты это из вежливости говоришь? Или ты действительно так думаешь?
– Что такое «из вежливости»? Я так думаю – я так говорю.
Корасон рассмеялась.
– Почему ты смеёшься? – удивился Петер.
– Нужно говорить: «Я говорю то, что думаю».
– А разве я сказал непонятно?
– Понятно, но неправильно. Это – как кувшин. Я вижу твой кувшин, понимаю, что это кувшин, но он пока неправильный. Когда ты научишься, это будет правильный, настоящий кувшин. Но для этого тебе нужно очень постараться. Ведь ты не хочешь, чтобы у тебя получился просто кувшин, в котором носят воду, ты, наверное, хочешь, чтобы это был красивый кувшин. Так же и с твоим языком. Нужно говорить не только так, чтобы было понятно, но и так, чтобы было красиво. Ты понимаешь меня?
– Да, понимаю. Но не будь такой строгая…
– Строгой, такой строгой, – опять поправила его Корасон.
– Да, такой строгой. Не будь такой строгой, а то я буду бояться с тобой разговаривает.
– Хорошо, не буду! – засмеялась Корасон.
Петер между тем закончил лепить третий кувшин. Он посмотрел на своё произведение и остался доволен.
– Теперь нужно обжигать, да?
– Конечно! – сказал Татав, подойдя к Петеру и посмотрев, что у него получилось.
– А как это сделать?
Татав задумался.
– Когда-то у меня была печь для обжига, – сказал он, наконец. – Но она оказалась мне не нужна, и я сделал из неё коптильню для рыбы, ведь нужно же, мне её где-нибудь коптить, а то она испортится и пропадёт даром.
– А можно её вернуть в первоначальный вид? – спросила Корасон.
– Конечно, можно, – ответил старик, почесав затылок. – Но что мне тогда делать с рыбой?
Петер, слушавший их всё это время, вдруг сказал:
– Я построю коптильню.
– Как ты это сделаешь? – удивился Татав.
– Пока не знаю. Но построю.
Татав и Корасон переглянулись и рассмеялись.
– Почему вы смеётесь? – обиженно спросил Петер.
– Потому, – ответил Татав сквозь смех, – что ты даже не знаешь, как лепить горшки, как строить коптильню, а берёшься за эту работу.
– Но ведь… Не боги обжигают горшки, – вдруг выпалил Петер и сам удивился тому, что сказал. – Кажется, есть такая поговорка.
– Да, есть, – ответила Корасон удивлённо.
– Оказывается, ты не всё забыл, – добавил Татав. – Ну что же, ты меня убедил. Я покажу тебе, что эта коптильня из себя представляет, и посмотрим, что из этого получится. Если ты сумеешь построить мне её, то я с радостью освобожу для тебя печь для обжига. Договорились?
– Конечно, – согласился Петер.
Лицо Татава засияло от счастья. Когда он отошёл от гончарного круга и снова принялся за починку рыболовной сети, к нему подошла Корасон и тихо спросила:
– Чему ты так обрадовался? Ведь Петер может зря израсходовать строительный материал и ничего тебе не построить.
– Тебе этого не понять, Корасон, – ответил старик, продолжая улыбаться.
– Почему же? – удивилась женщина. – Попробуй объяснить, может, я и пойму.
– Просто он вдруг очень напомнил мне брата. Ведь мой брат тоже занимался гончарным делом одно время. И он тоже готов был взяться за любое дело, совершенно не пугаясь того, что никогда ему не приходилось этим заниматься раньше. И у него всегда получалось. Ты знаешь, Корасон, мне почему-то кажется, что у Петера обязательно получится.
– Почему ты так уверен? – не понимала женщина. – Ведь, может, раньше он никогда не занимался этим?
– Ну и что же? Дело совсем не в этом. Я считаю, что человек может научиться всему, что делают руками, – строить, лепить горшки, чинить сеть, да всё что угодно. Для этого нужна голова на плечах и большое усердие. А уж усердия ему не отбавлять, посмотри на него.