— У меня все хорошо, благодарю. Не сомневаюсь, что вы будете самой нарядной невестой. — Луиза не испытывала ни малейшей личной вражды к этой милой экспансивной девушке, которая была совершенно не повинна в ее душевных муках, но находиться с ней рядом оказалось значительно труднее, чем Луиза предполагала.
— Взгляните! — Стефани вытянула руку и с гордостью пошевелила пальцами, желая похвастаться золотым кольцом с крупным бриллиантом. — Это обручальное кольцо семейства де Ганов. Вы когда-нибудь видели что-нибудь более великолепное? — И она захихикала. — Или что-нибудь более нарядное? Я бы с гораздо большим удовольствием надела то милое колечко, которое подарил мне Пьер, но пока должна носить это. Мы то и дело над этим подшучиваем. Он говорит, что женится на мне потому, что я полна неожиданностей и ему со мной очень весело. — Стефани снова заразительно засмеялась. — Он, конечно, шутит.
— Конечно, — вяло поддакнула Луиза.
— Он — самый красивый мужчина во всем Париже, — продолжала Стефани. — Ну разве я не умница, что сумела его заманить? Женщины ведь ходят за ним толпами.
Луиза сосредоточилась на том, что расстегивала крючки на платье, которое они должны сейчас примерять.
— Не сомневаюсь в этом. Но вы правы, он действительно очень красивый.
У Стефани поползли вверх брови.
— Так вы его видели? — взволнованно спросила она.
— Да. Он приходил сюда однажды с мадам де Ган. Это было очень давно. — Луиза подняла платье. — Так, а теперь стойте спокойно, а мы с мадемуазель Мишель поможем вам надеть это платье до прихода мсье Уорта.
Они с помощницей подняли юбки переливчатого шелка, цвет которого менялся от розового до лавандового, и Стефани исчезла в их складках. Потом в примерочную вошел Уорт, и тут же, как всегда, стал выражать недовольство каждой деталью платья, так как на первой примерке достичь совершенства было невозможно, а на меньшее он был не согласен. Он против воли внушал Стефани благоговейный трепет. Он был такой величественный, властный и в то же время обаятельный. Уорт безжалостно раскритиковал платье, отдавая своей примерщице бесконечный поток советов, которых больше никто не мог бы понять. Стефани испытала облегчение, когда он вышел из примерочной, велев напоследок заново переколоть некоторые булавки. Стефани и Луиза вновь остались наедине. Стефани много говорила, не замечая, как притихла Луиза, когда она подробно рассказывала ей о своей поездке в Крым и о том, как Пьер, уже собравшись ехать домой, заболел холерой, и как она была счастлива, когда помогала ему выздоравливать в замке де Ганов.
— Я уже была там, когда он приехал домой. Ничто не заставило бы меня уехать! Вы даже не представляете, какой у него был больной вид — кожа да кости, и ходил он с палочкой. Но мы все так хорошо за ним ухаживали, что уже довольно скоро мы с ним смогли выезжать на конные прогулки и навещать соседей, всем хотелось развлечь ветерана. Я им очень гордилась. Вы бывали в Туре? Замок де Ганов расположен неподалеку. А какие там места! Повсюду холмы, леса, виноградники — сколько хватает глаз. У мадам де Ган там есть вдовий дом, и она уже готовится туда переехать, но я думаю, мы с Пьером проживем в замке года два, не больше, хотя нельзя сказать, что поездка туда была скучной. — Стефани продолжала радостно щебетать, наслаждаясь тем, что у нее появилась собеседница одних с ней лет.
Наконец Луиза смогла оставить Стефани на попечение помощницы и уйти. Эмоционально Луиза была полностью опустошена, обессилена, она не представляла себе, как переживет все предстоявшие ей бесчисленные примерки платьев из гардероба Казиль, но придется это сделать. Заказ предоставили с этой оговоркой, и отпираться теперь было нельзя.
Примерка свадебного платья оказалась самым мучительным испытанием. Стефани была так взбудоражена, с таким восторгом предвкушала свое будущее, что ее миловидное личико буквально светилось поверх плотного белого атласа и пышных валансьенских кружевных оборок, которыми украсил Уорт свое творение.
Как-то после одной из многочисленных примерок Уорт настоял на том, чтобы Луиза отыскала сережку Стефани, запутавшуюся в обилии кружев. Зная, что девушка вряд ли успела уйти далеко, Луиза выскочила вслед за ней и догнала ее уже на тротуаре.
— Очень вам благодарна. — Стефании взяла серьгу и вставила тонкий золотой стержень в мочку уха. — Они принадлежали моей матери. Было бы ужасно потерять сережку.
Но Луиза ее не слышала. Слишком поздно она увидела, что на пороге магазина Стефани встретил Пьер. Он внимательно смотрел на Луизу. Луиза знала, о чем он думает, знала его молчаливые требования и, быстро промямлив, что рада была услужить, торопливо вернулась в магазин. В ателье замедлила шаг, прижав ладонь к животу. Сколько еще она сможет так шнуроваться? Как только ребенок впервые стал толкаться, она ослабила шнуровку корсета на несколько сантиметров, но все равно — не слишком ли сильно она сдавливает живот и не повредит ли это ребенку? Как жаль, что ей даже не с кем посоветоваться. Катрин, теперь уже знавшая о ребенке, сама никогда не беременела, зато была напичкана суевериями, которые менее рассудительную будущую мать перепугали бы до полусмерти. Катрин, вопреки ее ожиданиям, была против аборта, придя в ужас от того, какую опасность это представляет для здоровья.