— Тогда посоветуйтесь с герцогиней де Бассано. Вы ведь живете у нее с тех самых пор, как приехали в Париж, и в церковь вас повезут из ее дома.
— Нет, она никогда меня не любила. А однажды, когда я чем-то вызвала ее недовольство, она назвала меня хихикающей дурочкой. Мне кажется, Пьер уже жалеет о том, что сделал мне предложение. В конце концов это же я все подстроила, потворствовала ему и заманила его в ловушку…
Луиза в отчаянии закрыла ей рот рукой.
— Отбросьте все эти глупые мысли. Думайте только о том, что вы любите мужчину, за которого собрались замуж. Вспомните, как вы были счастливы прошлым летом. Когда вы поженитесь, все будет точно так же. Помолвка — дело очень нервозное и сопряженное с сомнениями. Он испытывает все то же самое, что и вы, и вы сами должны будете перечеркнуть прошлое в той новой жизни, какую вы ему уготовите.
Стефани кивнула, сморгнув слезы, и, совершенно как ребенок, вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Какая вы рассудительная и такая понимающая. Да, я сделаю все так, как вы советуете. — И она импульсивно бросилась Луизе на шею. — Если б у меня была сестра, я бы хотела, чтобы она была такой, как вы.
Тут в примерочную вошла служащая, и интимная беседа оборвалась. Луиза весь день страдала после пережитого испытания, еле-еле двигая иглой. Эти мучения были хуже любой физической боли.
Накануне свадьбы Луиза с одной из младших служащих сопровождала огромные круглые картонные коробки со свадебными принадлежностями в резиденцию герцога и герцогини Бассано, великолепное здание с золочеными воротами неподалеку от Елисейского дворца. Приданое привезли сюда уже давно, но на свадебном платье каждую складочку и оборку требовалось разгладить в последнюю минуту, надев его на плетеный манекен. Луиза вместе с помощницей все сделали, сложили в коробки папиросную бумагу и уже собрались уходить, когда к Луизе подошла горничная и сказала, что ее желает видеть мадемуазель Казиль. Догадываясь, что сейчас последует предсвадебная истерика, Луиза прошла вслед за горничной в библиотеку.
Луиза подумала, что Стефани заболела, у нее было осунувшееся лицо и потухший взгляд. Но, когда девушка двинулась ей навстречу, в движениях Стефани была прежняя легкость. Она попросила Луизу присесть, но сама по-прежнему стояла, нервно теребя обшитый кружевом шелковый платок.
— Можно, я буду называть вас Луизой? По-моему, пора нам уже оставить всякую официальность.
— Разумеется.
— Мне хотелось бы задать вам очень личный вопрос.
Луиза испугалась. Она понятия не имела, что сейчас будет.
— Я отвечу вам, если смогу.
— Кто отец ребенка, которого вы носите?
Луиза побледнела невольно вцепилась в подлокотник.
— Еще никто не осмелился меня об этом спрашивать, и вы тоже не имеете на это ни малейшего права.
— А мне кажется, я имею полное право.
Тут Луиза поняла, что нечто ужасное уже случилось или вот-вот произойдет. Но попыталась не показывать своего волнения.
— Может, вы объясните, что имеете в виду.
Стефани прошлась немного по комнате, потом вернулась и застыла на месте, с такой силой теребя свой платок, что в тихой комнате послышался звук рвущегося кружева.
— Три дня назад в Тюильри мне нужно было зайти в апартаменты императрицы. Комнаты там проходят одна через другую, я знала, что она будет в спальне, поэтому шла прямиком туда. Я уже подошла к ее туалетной комнате, когда отчетливо услышала ее чистый голос, произносящий мое имя. Решив, что меня хотят поторопить, я без стука вошла в приемную, смежную со спальней. Там имеется золоченая перегородка, и именно там императрица чаще всего слушает мессу и молится в своей личной молельне. Не успела я подойти к дверям спальни, которые были открыты настежь, как вновь услышала свое имя, но уже в связи с каким-то скандалом. С императрицей были две или три дамы из ее свиты, поэтому я встала за золоченой перегородкой и стала бессовестно подслушивать. Хотите знать, что я услышала?
— Нет, нет. — Луиза стала подниматься с кресла, отчаянно тряся головой.
— А мне кажется, хотите. По-видимому, одна из них узнала, что женщина, с которой Пьера видели повсюду перед его отправлением в Крым и которую все считали его куртизанкой, шьет платья его невесте. Что вы на это скажете?