Карета замедлила ход.
Через окно было видно, что императорский экипаж остановился у ступенек «Гранд-опера». Ощутив острый прилив нежности, Стефани повернулась и протянула ему руку. Этот импульсивный порыв и то, что она отвернулась от окна, спасли ей лицо: на улице послышался оглушительный взрыв, ее волной швырнуло на Пьера, на них посыпались осколки выбитого стекла.
Стефани закричала, Пьер повалил ее на пол кареты, накрыв своим телом, среди поднявшегося на улице столпотворения послышался следующий взрыв. Стало совсем темно, все газовые фонари, освещавшие улицу и фасад театра, погасли, усилив всеобщую панику, на лежавших на ступеньках с грохотом свалился навес. Снова ослепительная вспышка — уже третьей бомбы. Людские крики и вопли смешались с ужасающим ржанием изувеченных лошадей.
Воздух был насыщен запахом дыма и взрывчатки. Пьер, лежавший на ней, поднялся и усадил Стефани на сиденье.
— Ты в порядке? — кричал он.
Она кивнула, дрожа от шока.
— Да, кажется. — Она посмотрела на мужа и снова вскрикнула: — Что это у тебя?
По его лицу струилась кровь из пореза на голове, но он этого даже не чувствовал.
— Сиди здесь, я сейчас вернусь за тобой, — приказал он. — Надо подойти к императору.
Если он еще жив, мрачно добавил он про себя, выпрыгивая из кареты. В театре уже засветили фонари, и в лучах света показались тела убитых и раненых, туши умирающих и уже затихших лошадей. Вдруг показался человек, он вышел из какого-то узкого проулка и с пистолетом в руке подошел к императорской карете, из которой выходила Евгения. Пьер с криком бросился к убийце, но жандармы его уже схватили, скрутили и повалили на землю. Евгения сохраняла ледяное спокойствие, казалось, эту женщину совсем не испугала эта последняя попытка лишить жизни ее и ее супруга. Тот отделался царапиной на носу да нелепой дырой в шляпе. У Евгении была ссадина возле глаза и кровь на юбке.
Пьер хотел помочь ей выйти из кареты, но она отказалась, отвергла и помощь, предложенную другими. Выпрямившись с подлинно царственным видом, она холодно произнесла:
— У нас больше мужества, чем у убийцы. Пусть все в этом убедятся.
Луи Наполеон, оглушенный, вылез из кареты вслед за ней. Он, никогда не страшившийся смерти, был шокирован безумной выходкой подрывника, который, не задумываясь, лишил жизни стольких ни в чем не повинных людей. Император издал отчаянный стон при виде раненых, среди которых были и его уланы, он хотел было подойти к ним, но Евгения, уже поднимавшаяся по ступеням театра, резко его остановила:
— Не валяйте дурака! — грозно прошипела она, приводя своего супруга в чувство. — Давайте не будем превращать это в фарс!
Он послушно подошел к ней. Члены их свиты, почти все с порезами и синяками, последовали за ними. Пьер уже собрался вернуться за Стефани, когда его внимание привлекла молодая женщина. Свет фонарей, с которыми со всех сторон появлялись желающие помочь раненым, случайно выхватывал тех, кто получил незначительные травмы в последовавшей вслед за взрывами панике. Он бросился к молодой женщине, которая стояла, прислонившись к стене здания, еле держась на ногах.
— Луиза!
И увидел, с какой неприкрытой любовью и облегчением она посмотрела на него и инстинктивно потянулась к нему, но тут она все вспомнила, и между ними снова разверзлась пропасть. Луиза опустила протянутые руки, вцепившись в складки своего плаща.
— Ты ранен, — сказала она в замешательстве.
— Пустяки. — Пьер вынул платок и вытер со лба кровь. — Как ты? Что с тобой?
— Меня сбило на землю, когда все бросились бежать. — И она вздрогнула от ужаса, когда улан выстрелил в лошадь, прекратив ее мучения. — Несчастные люди! Несчастные лошади!
Он подвинулся, загородив собой эту сцену.
— Поезжай домой. Я тебя отвезу.
— Нет-нет. Это не так далеко отсюда, я доберусь сама. Благодарю. — Луиза сделала порывистое движение, чтобы уйти.
— Постой! — Он настиг ее одним прыжком и посмотрел ей в глаза. — Скажи… ребенок… кто родился?
И в ее остекленевшем взоре отразились страдания.
— Мальчик.
— Его имя?
— Поль Мишель.
Пьер смотрел ей вслед до тех пор, пока ее стремительно удаляющаяся фигура не скрылась в темноте. Потом повернулся и пошел к карете, где возле открытой двери его поджидала Стефани. Наверное, она все видела и сейчас станет расспрашивать.