Луиза сдерживалась изо всех сил, чтобы не показать своего огромного облегчения. Она постоянно просматривала удручающе длинные списки убитых и раненых, и от ужаса, что среди них может оказаться и его имя, ей становилось плохо, но сейчас она узнала, что он жив. Это была для нее самая лучшая новость.
— Я очень рада, что с ним все хорошо, — произнесла она спокойно.
Стефани смотрела на нее задумчиво.
— Благодарю вас за вашу доброту. Мне надо выглядеть как нельзя лучше к приезду мужа. Он вернется вместе с императором. Мсье Уорт пообещал мне сшить к этому времени шесть красивых платьев.
— Я немедленно примусь за работу. — Луиза сняла с шеи сантиметр и достала маленький блокнот с карандашом, чтобы записать мерки.
— Сколько сейчас Полю Мишелю? — отчетливо произнесла Стефани.
Луиза торопливо поправила сантиметр, он едва не выскользнул у нее из рук.
— Год и восемь месяцев. — Луиза замялась. — Откуда вы знаете, как зовут моего сына?
— Случайно услышала.
Стефани не стала ей говорить, что узнала об этом, ужасно разругавшись с Пьером после той ночи, когда Орсини взорвал свои бомбы. Она выхлестнула на него свою боль, злость и ревность. Если бы она не увидела их вместе, все было бы как прежде, и она по-прежнему упивалась бы блаженным самообманом, воображая, будто способна заставить его позабыть всех других женщин. Она была бы все так же счастлива, но теперь ее брак дал трещину. Стефани слишком поздно поняла, что, если бы промолчала, как поступила бы более опытная и мудрая жена, то по-прежнему смогла бы тешить себя иллюзиями. Но она вынудила его признаться, что он все еще не может забыть Луизу и что именно Луиза настояла на том, чтобы между ними все было кончено. Какая жестокая откровенность. И тогда Стефани потребовала, чтобы Пьер честно все рассказал, и он так и сделал, не понимая, как она жаждала получить от него лживые уверения, что ему нужна только она, его жена.
Зачем она пришла сюда? Ведь мадам Пальмир совсем недавно нашила ей целую кучу платьев. Может, поняла, что только в нарядах Уорта сможет выглядеть особенно элегантно? Стефани всем сердцем надеялась, что они с Пьером еще смогут примириться. После той ссоры у них произошел серьезный разрыв, но перед его отъездом в Италию они сделали вид, будто позабыли все происшедшее. Накануне войны Стефани потянулась к нему, мучительно надеясь на примирение, и он страстно заключил ее в объятия, заставив поверить, что он все-таки питает к ней более или менее глубокие чувства.
Стефани покосилась на Луизу, которая делала записи в блокноте. Да, любому мужчине непросто забыть такую женщину. Этот профиль, эти необыкновенные чарующие глаза, длинная белая шея, прекрасная фигура. Но жена есть жена, а старая любовница рано или поздно исчезнет из его жизни, даже несмотря на то что родила от него ребенка.
— Сняли все мерки? — выговорила она с усилием. — Хорошо. — Она заправила волосы под шляпку и взяла у Луизы свой зеленый шелковый зонтик. — Полагаю, вы будете делать примерки, как и у Гажелена?
Луиза спокойно на нее посмотрела.
— Если хотите, мадам.
— Хочу. До свиданья.
Теперь, когда Пьер вот-вот должен вернуться, Стефани был необходим друг, который укрепил бы ее веру в себя и в свою способность устранить возникшее между ними отчуждение. Луиза — девушка сильная, она помогала ей и раньше. Ситуация щекотливая, но Стефани почему-то казалось, что она поступает очень разумно.
Палящее лето медленно подкатило к августу. Домой стали возвращаться французские войска, одержавшие победу в итальянской кампании. Мари носилась по дому, подготавливаясь к смотру большого парада. Она радостно щебетала с Жаном Филиппом.
Жан Филипп, которому было уже три года, восторженно смотрел на нее, восхищаясь не столько ее словами, сколько ею самой.
Перед уходом Мари перебросилась парой слов с мужем:
— Ты ведь позволишь своим подчиненным выйти на балкон, когда парад будет проходить по улице? — требовательно спросила она.
Он снисходительно хмыкнул:
— Даже если бы мне не хотелось доставить тебе такое удовольствие, моя голубка, разве я смогу справиться со всеми этими женщинами, и с продавщицами, и с клиентками, которые непременно ринутся поглазеть на нашу бравую солдатню?
Она со смехом взяла лежавшие на столе букеты для себя и для ребенка и уже собралась поцеловать мужа на прощание и уйти, но он задержал ее, нежно сжав в объятиях. Мари была очаровательна, и в который раз Чарльз счел преступлением то, что ей приходится прятать свои прекрасные волосы, уложенные в узел, под дурацкий назатыльник, который традиционно уродовал женские шляпки безобразнейшими оборками.