В тот же день Луиза отказалась от комнат на бульваре Капуцинов, а вечером приняла предложение Роберта. Он ликовал. Времени оставалось мало, а дел было очень много, поэтому они решили, что поженятся в день отъезда из Парижа. Луиза не стала писать об этом Пьеру, а отправилась прямо к нему в Тюильри — она никогда не уклонялась от серьезных жизненных испытаний. Ее не сразу пропустили. В конце концов Пьер принял ее в небольшой приемной в офицерских покоях. Луиза сразу поняла, что он ей не особенно рад.
— Что привело тебя сюда, моя дорогая? — спросил он несколько резким тоном. — Здесь это не очень принято. Я, разумеется, очень рад тебя видеть. — И он уже потянулся к ней с поцелуем, но она отстранилась, чувствуя, что сил у нее ровно столько, чтобы сказать ему, на что она решилась.
— У меня было время все обдумать после нашей встречи, и я поняла, что с моей стороны было очень глупо надеяться, будто что-то изменилось. Это невозможно по многим причинам, не говоря о том, что это недопустимо по отношению к тем, за кого мы несем личную ответственность.
Он побелел как полотно.
— Господи! И ты для этого сюда пришла? А ты не могла выбрать более удобное время и место? — Он в бешенстве посмотрел на часы, висевшие на стене. — Ровно через пятнадцать минут я должен сопровождать императора в поездке по городу, а ты приходишь сюда и начинаешь разыгрывать из себя кокетку, преследуя какие-то одной тебе известные цели. Одному Богу известно, чего ты от меня хочешь, но я готов подарить тебе свою голову на блюде. Ради тебя я готов на все, но мне неприятно, что ты приходишь сюда и начинаешь все портить, повинуясь какой-то своей прихоти, да еще в такой дьявольски неподходящий момент! — Он схватил со стола свой шлем и резко нахлобучил его на голову, застегивая подбородочный ремешок. Белый плюмаж мягко лег поверх воротника его мундира. — Встретимся в пятницу вечером там, где ты сказала, и все обсудим. Нет ничего, что мы не смогли бы с тобой исправить.
— Я не приду. Я отказалась от этих комнат.
Он натягивал свои белые перчатки.
— Мудрое решение. Я еще тогда подумал, что ты могла бы найти себе что-нибудь получше. Значит, посидим в «Кафе Англез». Я закажу отдельный кабинет. Там есть специальный вход и лестница, чтобы никто не видел, как ты входишь, и…
Пьер уже придумывал увертку, чтобы как-то оправдать то время, что они проведут вдвоем. Ей хотелось закрыть уши руками.
— Я не приду в пятницу ни на бульвар Капуцинов, ни в любое другое выбранное тобой место, — гневно перебила она, удивляясь тому, что судьба постоянно подсовывает ей мужчин-эгоистов. Хотя, может быть, это просто такая врожденная мужская черта? — Не смогу, я буду укладывать вещи. Я уезжаю из Парижа.
Он прищурился.
— Куда? В Лион? Ты, кажется, говорила, что твоя мать родом оттуда? Или ты решила открыть свое ателье где-нибудь в провинции? Ты явно настроена усложнить жизнь нам обоим, да?
— Я пришла сказать тебе то, о чем не могла написать в письме. Я выхожу замуж. И уезжаю в Англию как жена одного лондонца по имени Роберт Престбери.
Пьер притих. Слышно было, как тикают часы на стене, из окна долетал приглушенный стук копыт, громкие приказания и марширующие шаги часовых, предвещающие смену караула. Луиза отвернулась, потрясенная до слез его окаменевшим лицом. В его голосе не слышалось уже ни грубости, ни гнева, когда он ответил ей со сдержанным отчаянием:
— Не совершай такую же глупость, которую сделал я. Ты прекрасно знаешь, что, если есть на свете два человека, созданных друг для друга, так это мы с тобой. Давай попытаемся спасти хотя бы то, что осталось.
Она трясла головой, с усилием переводя дыхание, чувствуя, что вот-вот разрыдается.
— Ничего хорошего из этого не выйдет. Тем самым мы причиним неизмеримую боль и себе, и другим людям. Это должно прекратиться.
Луиза вышла из комнаты, ничего не замечая вокруг из-за застилавших глаза слез. Потом она даже не могла вспомнить, как добралась до дома.
В тот же вечер Паулина де Меттерних надела свое первое платье от Уорта. Это был шедевр простоты, выполненный из белого тюля. Она выделялась в толпе роскошных туалетов, словно ее освещал луч прожектора. Императрица, сверкавшая своими роскошными драгоценностями, с большим интересом рассматривала красивое платье этой новой блистательной придворной. Еще до окончания вечера она поинтересовалась у принцессы, кто сшил это платье. Евгения удивилась, услышав, что его придумал англичанин по имени Уорт. Принцесса не скупилась на похвалы, назвав его новой восходящей звездой моды. Императрица удивленно кивнула, сверкнув бриллиантами своей диадемы.