Он взял ее за руку.
— Работа. — И он кивнул на разбросанные по столу бумаги и образцы тканей. — Снова стал работать сутками, лишь бы не возвращаться в пустой дом. Полтора года назад я отстроил эту новую фабрику, и теперь на меня работает свыше двухсот человек. Недавно я переехал, но большую часть свободного времени провожу в клубе. Друзья часто спрашивают меня, почему я снова не женюсь. Я отвечаю, что давно отошел от домашнего очага, чувствую себя гораздо уютней среди вертящихся колес и щелкающих ножниц.
— Однако ты сказал, что женился бы на мне.
Уилл пристально посмотрел на нее.
— Ты всегда разжигала во мне огонь, Луиза, — признался он с нежностью. — С тех самых пор, как дразнила меня, пока я пытался сосредоточиться на своей роли учителя английского. — Он бросил взгляд на ее руку, которую держал в своей, нащупывая сквозь мягкую лайку обручальное кольцо. — Когда мы виделись в последний раз, я спросил, почему у тебя еще нет обручального кольца. Хотелось бы мне, чтобы это было то же самое кольцо.
— Если бы это было то же самое кольцо, то сейчас я была бы не здесь, а в Париже, и мы с тобой не встретились бы.
— Конечно. — Он улыбнулся. — Я буду счастлив, если наши пути вновь пересекутся. Старые друзья должны чаще встречаться. Вы с мужем должны прийти ко мне на ужин. Прекрасный предлог закатить большую вечеринку.
Луиза тоже улыбнулась.
— Мы с удовольствием придем. — Они по-прежнему держались за руки.
— Я и забыл совсем, для чего ты приехала на «Бостон-стрит», — сказал он уже деловым тоном. — Мне бы хотелось показать тебе фабрику, прежде чем ты посмотришь на выпускаемую нами продукцию. Думаю, тебе многое покажется интересным. Я тут работаю над одним изобретением, чтобы повысить скорость изготовления петелек, но патентовать его пока еще рано.
Они вместе вышли из кабинета, причем он не умолкал ни на минуту. Это была занимательная экскурсия. В отличие от всех остальных фабрик, про которые она когда-либо слышала, эта оказалась светлой и просторной, Уиллу не хотелось навязывать те условия, через которые когда-то прошел сам. Здесь не было столов, за которыми могли бы работать сбившиеся в кучу швеи, а стояли длинными рядами громоздкие швейные машины.
— Другие фабриканты обвиняют меня в том, что я избаловал своих рабочих, — заметил Уилл, — но у меня жесткие правила. Не пить, не лениться, не третировать женщин и детей, которые находятся у тебя в подчинении. Ты ведь помнишь, что я сам когда-то работал на фабрике, так что знаю, какие страдания приносит наниматель, не заботящийся о благополучии тех, кто гнет на него спину.
Когда они пришли на склад, Луиза самым тщательным образом просмотрела товар, отобрав только те фасоны, которые будут приемлемы для «Престберис». Большую часть заказа составляла одежда черного цвета, но она также подобрала всевозможные оттенки бордового и серого для тех, у кого заканчивается срок ношения траура. Они обговорили сроки доставки и назначили день, когда они с Робертом придут к нему на ужин.
— Я должен был уже давно вырвать у тебя обещание, что в случае каких-то неприятностей ты всегда обратишься ко мне. Дай мне слово, что, если когда-нибудь тебе понадобится помощь, ты сразу же позовешь меня.
Она кивнула, чувствуя, впервые с момента своего приезда в Англию, что она уже не одинока.
Весь этот день и все последующие Уилл думал о Луизе. Ее яркий образ снова стал преследовать его, как когда-то. Теперь он понял, что она всегда занимала большее место в его жизни, чем Эллен. Он так и не смог понять, за что так любил Эллен, но сердце диктует свои законы: ее хрупкость и нежные черты всегда пробуждали в нем желание защищать ее и заботиться о ней. Но Луиза вызывала в нем совсем иные чувства. Наверное, нечто более плотское, но в то же время более сильное.
Он осознавал и душой, и телом, что Луиза — единственная женщина, которую он ощущал частью самого себя. Единые в помыслах и делах, всегда готовые бороться и идти вперед, они могли бы счастливо жить вместе в любви и уважении. За все эти годы он поцеловал ее всего трижды, но эти поцелуи запомнились ему ярче, чем самые страстные совокупления с другими женщинами.
У Расселла Роберт был в ударе — без конца улыбался, вставлял остроумные замечания и отвешивал дамам комплименты. В гостиной, обшитой красным деревом, было двадцать человек, Луиза сидела по правую руку от хозяина. Уиллу казалось, будто в его красивый дом наконец-то вдохнули жизнь — у Луизы сверкали глаза, ослепительны были ее обнаженные плечи в платье из кремового французского атласа. Рядом с ней меркли все остальные женщины. Какая нелепость, что она вышла замуж за этого Престбери! Уилл постарался разузнать все про Престбери и его семью. С семьей оказалось все в порядке. И с той безжалостностью, которая помогала ему не щадить ни себя, ни других, чтобы добиться успеха в жизни, он понял, что, если сможет, то без малейших угрызений совести уведет Луизу от мужа. Он не из тех, кто легко сдается. Судьба явно предоставила ему второй шанс, после того как первый у него отняли много лет назад, так не вовремя ворвавшись в полночный час в парижскую мастерскую.