— Так по рукам?
— О да! — Счастливый исход авантюры зависел от события слишком скорбного, оба это понимали и не стали проявлять бурного восторга. — Компаньоны! — И они крепко пожали друг другу руки. Потом каждый отправился по своим делам.
В Манчестере, Лидсе и Брэдфорде были сделаны заказы. Уорт, которому была послана телеграмма, связался с французскими фабриками, в том числе и лионскими. Он и сам незамедлительно отправил все необходимое, и на ящике с партией гагатовой отделки и черного позумента значилось имя Уорта. Время шло, состояние принца-консорта было по-прежнему неопределенным, а между тем на «Бостон-стрит фэктори» без конца прибывали тюки похоронной материи для флагов и драпировки окон, огромные рулоны крепа, а также всевозможных тканей, от нежнейшего черного бархата до прочного сукна и даже специального шелка для изготовления траурных шейных платков и нарукавных повязок, над которыми уже неутомимо трудились швеи.
Луиза все так же ровно несла свои ежедневные обязанности дома и в «Престберис», если не считать того, что дала расчет Лили Эшкрофт. Нанимать и увольнять служащих было прерогативой Роберта, но он только небрежно пожал плечами, когда она ему все рассказала, сделав вид, что поглощен газетой, которую принес с собой на работу.
— Снова надерзила? Ты, помнится, жаловалась на нее на прошлой неделе. — И он зашуршал страницами, чтобы показать, как увлечен чтением. — Тут пишут, что принц Альберт не оправдал ожиданий врачей. Досадно, не правда ли? Я-то думал, что он поправится.
Жена промолчала, и он украдкой покосился на нее из-под газеты. Она вдруг погрустнела, посерьезнела и как будто сразу осунулась. Вряд ли она стала бы так переживать из-за члена королевской семьи, значит, это тревога другого рода. Может, подозревает насчет него с Лили? Или просто потеряла терпение от развязности этой девчонки? Что бы там ни было, он не станет расспрашивать, не стоит рисковать. Лили совсем необязательно работать в «Престберис», чтобы он мог прийти к ней в любое удобное ему время.
Известие о смерти принца-консорта потрясло нацию. Никто не мог этому поверить. Болезнь длилась совсем недолго, пресса поддерживала в народе оптимизм. Было трудно представить, что этого высокого серьезного мужчины, который, казалось, всегда будет подле королевы, больше нет. Требовалось немедленно отдать дань уважения, а значит, покупать черную одежду, черные драпировки для дома и рабочих помещений, черные банты для семейных экипажей и детских колясок, черные вуали для нянь, черные нарукавные повязки для слуг и даже самых маленьких детей. Через несколько часов все лондонские торговцы уже знали, что на «Бостон-стрит фэктори» имеются неограниченные запасы всего необходимого, и в тот же день туда со всех концов страны рекой полились заказы. Уилл держал наготове дополнительных рабочих, но и их помощи оказалось недостаточно. Взмокший, в одной рубашке, он разбирал заказы, его упаковщики работали всю ночь, упаковывая и отправляя фургоны, которые беспрерывно выезжали со двора фабрики либо на вокзал, либо ехали дальше по дороге. Откуда-то издалека приезжали на собственных фургонах лавочники, они набивали свои повозки до отказа.
В «Престберис» тоже дел хватало, и Луиза с продавщицами сбились с ног. Когда в магазине истощились запасы, Роберт поехал к Расселлу на фабрику пополнить склад. Роберт пришел в ярость, узнав, что ему придется встать в очередь за остальными торговцами. Он поехал в другое место. Приближался день государственных похорон, и скупка черного набирала обороты. Весь Лондон был затянут трауром, остальные крупные и небольшие города тоже. В витринах лежали траурные одежды, на гигантских портретах почившего принца-консорта развевались самые лучшие материи с «Бостон-стрит фэктори», а самые элегантные универмаги словно завернулись в лионский шелк, что было довольно дорогим знаком уважения.
Луиза увиделась с Уиллом только после государственных похорон. Это было на следующий день, на вечере, устроенном одним их общим знакомым. Все женщины были в черном. В гостиной Луиза, пришедшая с Робертом, едва обменялась с Уиллом кратким приветствием, но за ужином он то и дело смотрел на нее через разделявший их стол сверкающими смеющимися глазами, а потом при первой же возможности отвел Луизу в сторону.
— Чего бы тебе хотелось больше всего? — спросил он с тихим смехом. — Все того же? Открыть салон одежды?
Она затаила дыхание.
— Ты же знаешь. А ты спрашиваешь потому, что это возможно?
Он наслаждался.
— Что-нибудь еще?
— Купить дом.