Она потрясла Роберта за плечо.
— Иди окликни кеб, — велела Лили. — Я готова.
Он был пьян и не мог помочь ей погрузить платья, ей пришлось дважды возвращаться в магазин. Лили сама выключила лампы, заперла магазин и села на сиденье рядом с ним. Роберт облапил ее, когда она сунула ключи ему в карман, но она его оттолкнула, желая насладиться принесенным разрушением, и он беспомощно свалился.
— Это не самый лучший способ выразить благодарность за сувенир на память, — злобно зарычал он, безуспешно пытаясь снова подняться. — Я мог бы тебя вообще ос-ставить ни с чем.
Она нахмурилась.
— О чем ты?
— О-о том. Не могу больше оплачивать твои счета. Я на мели. Последние деньги на тебя сегодня ушли.
— Ты меня бросаешь? — воскликнула она, не веря своим ушам.
— У меня нет выбора. Надо. В долгах по уши. Луиза там расплачивается. — Он с усилием показал на брошь, подпрыгнув, когда кеб тряхнуло на колдобине, и больно ткнув ее пальцем в грудь. — Этого тебе хватит ненадолго.
Лили снова его толкнула, догадавшись наконец, почему он так странно вел себя целый вечер, и вцепилась в брошку.
— Я не собираюсь продавать самое лучшее, что ты мне когда-либо дарил. — И вдруг в ее прищуренных глазах блеснула искра догадки. — Но ты ведь ее не купил, да? То-то я подумала: слишком уж это хорошо, чтоб быть правдой. Это твоей жены, да? Господи, Роберт! Ты — просто жалкий червяк.
Он был не в состоянии отвечать на оскорбления.
— Придется продать. Чтоб аренду оплатить.
— Что? — Она пришла в ужас. Но он уже снова задремал. Она схватила и потрясла его за шелковые отвороты сюртука. — Сколько ты должен за аренду? Сколько ты не платил хозяину? Неделю? Месяц? Больше?
— Давно, — пробормотал он, уронив голову на грудь. — Очень, очень давно.
Она снова стала трясти его, совершенно вне себя.
— А бакалейщику? Мяснику? Моей шляпнице?
Он только тупо моргал.
— Продай брошь. Только так.
Завопив от ярости, она стала молотить его кулаками.
— Подлый ублюдок! Я убью тебя! Я всегда знала, что ты последний мерзавец. — Лили ругалась самыми грязными словами, какие только приходили ей на ум, и рыдала, а он только лежал с закрытыми глазами, вяло отмахиваясь от ее кулаков, как от назойливой мухи. Окончательно рассвирепев, она нащупала ручку двери, визжа во весь голос: — Убирайся! Убирайся с глаз моих и не вздумай возвращаться!
Дверца широко распахнулась. Лошади ехали мерным шагом, но даже если бы они гнали во весь опор, Лили поступила бы точно так же. Вцепившись в него изо всех сил и крича как полоумная, она стала выталкивать Роберта из кеба. Услышав, что его пассажиры зашевелились, извозчик натянул поводья и спрыгнул с козел как раз вовремя и поймал Роберта, которого она выпихнула на улицу. Пошатнувшись под весом мужчины, извозчик взял его под мышки и немного поддержал.
— Так нормально, папаша? — спросил извозчик и посмотрел из-под густых бровей на женщину, мгновенно составив мнение о ней. — Вы тоже сходите?
— Нет. — И она захлопнула дверь. — Поезжайте.
Когда кеб отъехал, она оглянулась один-единственный раз. Роберт, судя по всему, пришел в себя и сейчас бежал, спотыкаясь, за колесами, крича, чтобы кучер остановился. Потом экипаж завернул за угол. Что-то покатилось Лили под ноги. Это оказалась трость с вкладным ножом. Она схватила ее и вышвырнула из окна.