Пьер застал императора за чтением государственных бумаг и сперва подумал, что сейчас ему объявят о военном назначении, поскольку международная ситуация была напряженной. Сам он рвался в бой. Как ни любил он Париж и все его удовольствия, он был воспитан в духе борьбы с врагами Франции, поэтому не имел ни малейшего желания одряхлеть в красивом мундире, ни разу не обагрив его кровью. Однако дело, по которому его вызвал император, не имело никакого отношения к войне. Пьер, будучи при исполнении, встал перед его столом по стойке смирно.
— Вольно, мой мальчик, — скомандовал его крестный, благодушно улыбаясь. — Сегодня нет необходимости церемониться. Садись на стул, чтобы я мог глядеть на тебя, не вытягивая шею. Вот так. — Луи Наполеон откинулся на спинку пула и по привычке стал закручивать кончики своих нафабренных усов, которые успел отрастить до невообразимых размеров. — Ты наверняка помнишь мою крестницу, прелестную Стефани Казиль. — В глазах у него сверкнула искорка. — До моих ушей дошли слухи, что вы познакомились довольно близко, когда гостили в прошлом году в Фонтенбло. Ты зашел слишком далеко в своей страсти, когда прощался с ней.
Пьер недовольно нахмурился. Он не мог рассказать ему нею правду про выходку Стефани.
— Я не должен был этого допустить, — согласился он.
— Само собой разумеется, хотя не могу сказать, что меня не порадовало то, что между двумя людьми, к которым я питаю подлинную отеческую любовь, завязалась столь нежная привязанность. Стефани сейчас в Париже. — И император высоко поднял брови, как бы изображая то радостное удивление, какое, по его мнению, должна была вызвать эта новость. — Она приехала четыре недели назад и остановилась у герцогини Бассано, которая готовит ее к придворной жизни. Императрица совершенно без ума от моей крестницы, поэтому решила включить ее в свою свиту.
— Это большая честь, — пробормотал Пьер. Герцогиня была одной из самых красивых женщин в свите императрицы и вполне могла обучить всему новичка. Но в этом круге избранных Стефани будет как гадкий утенок среди лебедей.
— Герцогиня сейчас подготавливает Стефани к следующему придворному балу, и я бы хотел, чтобы ты встретил девушку у входа во дворец и весь вечер развлекал ее. Задание, кажется, не такое уж и сложное?
— Да, сир, — холодно ответил он. Слава богу, он еще не успел пригласить Луизу. Что ж, придется снова проиграть, и на этот раз — весьма изрядную сумму, он же был уверен, что Луиза поможет ему выиграть. Он стремительно встал, а его крестный вышел из-за стола и похлопал Пьера по плечу.
— Я рассчитываю, что ты сделаешь все возможное, чтобы Стефани не скучала и чувствовала себя в полной безопасности в Париже. Она будет по-прежнему жить у герцогини, а в назначенные дни будет выполнять свои обязанности во дворце, как и другие фрейлины. Ну а с дежурства я тебя сегодня отпускаю.
Пьер покинул эту великолепную часть дворца весьма рассерженным. Ему ясно дали понять, что следующие два-три месяца — это как минимум! — ему придется танцевать со Стефани, и он не может нарушить приказ. Это был именно приказ.
Вечером перед балом его настроение еще ухудшилось. Пьер с беспокойством мерил шагами ковровую дорожку в шатре перед входом, из которого соорудили фойе, дожидаясь, когда подъедет карета Бассано. Изо всех дворцовых окон струился свет, пронизывая ночной Париж, и в мерцающем ореоле этой светящейся громады, которую видно было отовсюду, трепетал на ветру триколор, украшавший купол Павильона Часов, где располагались личные апартаменты императора. На деревьях сада были развешаны гирлянды разноцветных газовых фонариков, которые подсвечивали струи фонтанов, — воистину сказочная картина, совершенно не соответствующая настроению Пьера. Приглашено, как обычно, около пяти тысяч гостей, поэтому улица Риволи и набережная Тюильри были запружены медленно передвигавшимися экипажами. Через фойе проходила бесконечная череда пышно разодетых людей. Лакеи в напудренных париках без устали открывали дверцы все прибывавших и прибывавших карет. Мимо него проходили дипломаты, сенаторы, высокопоставленные военные и другие важные гости, как французы, так и иностранцы, мужчины с орденами и почетными лентами, а женщины сверкали драгоценностями. Наконец прибыли и Бассано. Он подошел, поздоровался с герцогиней и ее мужем и повернулся к Стефани, которая как раз вышла из кареты. И едва ее узнал.