Начались танцы, и он пригласил Луизу. Остальные пары из компании Уорта закружились вокруг них в вихре вальса. Его терзало беспокойство: по долгу службы он должен был оказывать Стефани обычные любезности, но у него не было ни малейшего желания, чтобы они с Луизой увидели друг друга. Пьеру хотелось, чтобы Луиза могла поближе рассмотреть императрицу во всей ее красоте, он знал, что она была бы несказанно этим счастлива. Из-за Стефани ему пришлось оставить мечты о том, чтобы пригласить Луизу когда-нибудь и Тюильри, но в Париже много других приятных развлечений, которые доставят Луизе огромное удовольствие. Ему казалось, он сможет беспрепятственно представить ее свету, как только она станет его женой. Общественные барьеры во Франции стали гораздо более гибкими, чем при старых дворах. Он пока еще не говорил Луизе всей правды о том, какое привилегированное положение занимают его родственники, и, может, как раз сейчас был подходящий момент.
Но Стефани, должно быть, высматривала его. Как только он оказался поблизости, она резво отскочила от своих собеседников и протянула ему руку.
— Какой сюрприз! Как чудесно! Как ты догадался, что я буду сегодня вечером здесь? Я и сама не знала до последней минуты. Да, я с удовольствием потанцую. — Пьер закружил ее под вальс Штрауса, и, пока они парили по залу среди тысяч других пар, она без устали болтала. — Ты спас меня от скучнейшего вечера. — Ее глаза сверкали, радость била через край. — Просто не понимаю, как это императрица умудряется с таким очарованием делать вид, будто ей интересна пси эта скучнейшая публика.
— Боюсь, я не смогу быть твоим рыцарем-спасителем, — ответил он со всей серьезностью. — Только не сегодня.
Стефани комично надула губы, не поверив его словам.
Пьер часто шутил с ней.
— Перестань дразнить меня. Всех танцев ты, разумеется, не заслужил, но я готова тебя простить.
— Стефани, — в его голосе послышалась жесткость, и он крепче сдавил ей пальцы, чтобы она поняла, о чем он говорит, — я пришел сюда не один.
Ее реакция привела его в ужас.
— К дьяволу твое высокомерие, Пьер де Ган! Ты выставил меня полной идиоткой. Мне совершенно безразлично, с кем ты там пришел, но мне вовсе не безразлично, что ты заставил меня поверить, будто пришел только из-за меня. — Обвинение было нелепым, хотя он и был к нему готов, но, когда она попыталась вырваться, он крепче обхватил ее за талию и до боли сжал пальцы, не менее разгневанный, чем она.
— Никто не смеет бросать меня посреди танца! Ты дотанцуешь со мной этот вальс, даже если он будет длиться до утра.
Стефани попыталась вырваться снова и присмирела лишь тогда, когда он напомнил ей, какие сплетни может вызвать подобное поведение. Она ни в коем случае не должна рисковать своим положением при дворе. Герцогиня Бассано предупреждала ее, что императрица — строгая моралистка, которая не потерпит ни намека на скандал, спровоцированный кем-то из ее свиты.
Замер последний аккорд, и Пьер проводил Стефани обратно. С ним заговорила Евгения — а он-то надеялся этого избежать! — и тут же стоявшая поблизости Луиза в невольном изумлении прижала руку к горлу.
— Императрица разговаривает с Пьером! — воскликнула она.
Кто-то из компании, услышав это, бросил ей через плечо:
— А почему бы и нет, если он — крестник императора?
В полном смятении Луиза посмотрела на Мари.
— Это правда?
Мари с улыбкой похлопала Луизу по руке, стараясь придать себе как можно более спокойный вид.
— Очевидно, для капитана это не имеет ни малейшего значения, раз он ничего об этом не говорил. Не такой он человек, что станет этим кичиться, разве не так?
— Так, — убитым голосом ответила Луиза. — Конечно, так.
Все закружились в очередном танце. Когда Пьер вернулся к Луизе, Стефани тайком последовала за ним, чтобы посмотреть на неизвестную спутницу, пробудившую в ней такую болезненную ревность, но танцующие пары скрыли его из виду. Женский голос у нее за спиной спрашивал, кто эта дама в платье из розового тюля. Ответ последовал незамедлительно:
— Мадам Уорт, жена портного из «Мезон Гажелен».
— А как вы думаете, он смог бы сшить такое платье? — Это было сказано с жадным любопытством.
— Она всегда носит только то, что он придумывает. — В ответе слышалась зависть.