Пьер посмотрел на него с каменным выражением лица.
— Я не понимаю, о чем вы, сир.
Луи Наполеон неторопливо ходил по кабинету, покручивая кончик уса.
— Я говорю о Стефани. Я с самого начала обязан был найти ей подходящего мужа, который обеспечил бы ей полноценное существование, во всех смыслах этого слова, поэтому ничего удивительного, что мой выбор давно остановился на тебе. — Он не стал говорить, что мадам де Ган тоже считает это хорошей партией, не зная, что Пьер догадался об этом с самого начала. — Я ни в коем случае на тебя не давлю, тем более сейчас, когда тебя снедают муки разочарования. Я просто хочу, чтобы тебе было известно о моем желании. Отпрыск благородного семейства может жениться только по расчету, чтобы обеспечить здоровье и благосостояние женщины, которая будет рожать ему детей, а со Стефани ты еще и обретешь радость любви.
— Возможно, императрице не понравится, если такая молодая фрейлина из ее свиты будет замужем, — не своим голосом сказал Пьер.
Его крестный уверенно улыбнулся, и нафабренные кончики его широченных усов поднялись кверху.
— Императрица будет вне себя от радости. Ты получишь наше с ней благословение.
Пьер нисколько не поколебался в своем решении. Что бы ни случилось, он не отпустит Луизу, даже если их союз не будет скреплен словами брачного обряда. Он любит ее. Она принадлежит ему. И он предпримет все возможное, чтобы она осталась с ним.
Через четыре дня после указа о формировании Са-Гард Франция и Британия объявили войну России. Все отпуска была автоматически аннулированы, было предписано находиться в состоянии боевой готовности тем полкам, которые еще не отправились в зону военных Действий. Это означало, что просьбы о помолвке, поданные офицерами, будут отложены в долгий ящик, и Пьер мог пока не рассказывать Луизе о решении Луи Наполеона. Она видела, как он подавлен, но неверно истолковала причину и пыталась приободрить его тем, что небольшая задержка в венчании не имеет большого значения, если они все равно будут вместе до конца жизни. Эти нежные уверения еще больше растравляли его душевную рану и пробуждали доходящую до отчаяния страсть и страх потерять ее.
Луиза старалась не показывать, что она живет в постоянном страхе из-за его предстоящего ухода на войну. Пока офицеры Са-Гард только привыкали к своим новым обязанностям, и Пьер, по очереди с другими, спал на пороге императорской спальни и неизменно сопровождал императора, куда бы тот ни отправлялся. А поскольку этому элитному эскадрону французской армии самой судьбой была уготована честь в первую очередь отличиться на этой войне, и Луиза, и Пьер, хоть и не говорили об этом, но оба прекрасно понимали, что уже скоро небесно-голубые мундиры Са-Гард выстроятся на поле битвы. Она не давала волю своим страхам, чтобы не испортить каждую проведенную с ним минуту, и с удвоенной готовностью отвечала на каждую его шутку радостным смехом, и с каждым их свиданием становилась ему все ближе и роднее.
Стефани подобной сдержанностью не отличалась. Как только она услышала, что часть эскадрона Са-Гард отправят на войну, она немедленно отправилась к императору. Он принял ее в кабинете императрицы, где любил сидеть, разговаривая с женой и куря сигары, к которым имел чрезмерное пристрастие. Оба радушно ее приняли, и Евгения предложила ей сесть перед ними на козетку. Поговорив немного на другие темы, она открыла им цель своего посещения.
— Я умоляю вас, сир, не отправляйте Пьера на войну, — стала она упрашивать своего крестного. — Я лучше сама поеду туда в качестве маркитантки, чем допущу, чтобы ему грозила какая-нибудь опасность.