— Я все еще плохо соображала, поэтому сначала подумала, что на мне все еще осталась кровь Дэвида, хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как я его нашла. Ее было так много. Весь пол в гостиной был залит кровью. Мы только что постелили белый ковер, а он был красный. Когда я впервые вошла, я не могла подойти к нему, потому что часть меня закрылась, и все, что осталось — это моя полицейская подготовка, и я оценивала это как место преступления. Но когда прибыли первые спасатели и сняли его, я перестала так думать и просто села на пол и обняла его. — Ее голос дрогнул, и на мгновение она подумала, что не сможет продолжать.
— Cristo santo (итал. — Господи Иисусе). — Лука страдальчески зарычал и обхватил ее лицо ладонями. Бормоча что-то по-итальянски, он поцелуями смахивал все ее слезы, давая ей мужество закончить рассказ.
— Я была беременна. — Она оставила попытки быть сильной и всхлипнула. Он уже видел, как ее стошнило, хуже уже быть не могло. — Врачи в больнице сказали, что иногда сильный шок может вызвать выкидыш. И это было больно. Все во мне болело. Как будто его вырывали из моего тела. Это было все, что у меня осталось от него, от нашей совместной жизни, от ребенка, которого я так отчаянно хотела. Я хотела подарить ему всю любовь в мире, всю любовь, которую не дала мне моя мама. Дэвид умер в луже крови, а в ту ночь и я.
— Нет, bella. — Он смотрел на нее сверху вниз, его красивое лицо было таким свирепым, что она едва не расплакалась. — Ты не умерла в тот день. Ты понесла ужасную, трагическую потерю при самых ужасных обстоятельствах. Но ты выжила. Ты продолжила сражаться. Ты стала детективом. Ты проложила новую стезю. Твоя сила восхищает меня. Я видел, как люди ломаются и разрушаются, когда теряют кого-то. Я видел, как они пристращаются к выпивке и наркотикам, чтобы заглушить боль. Они сдались. А ты — нет. Ты стала прекрасной, мужественной женщиной, которую я боготворю. Ты принесла свет в мою жизнь и в жизнь всех людей, которым ты помогла как служитель закона. Ты заставила меня чувствовать, когда я думал, что никогда не буду чувствовать снова. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе отомстить, и когда Гарсия уйдет, ты должна будешь обратить свой взор на будущее, на новую жизнь, которую ты создала для себя, на нового человека, которым ты стала. Тебя все еще отягощает прошлое. Тебе нужно отпустить это.
— Забери боль, — она скользнула руками вокруг его шеи. — Сделай так, чтобы мне было хорошо, Лука. Я хочу чувствовать тебя. Только тебя.
— Sei l’unica per me, tesoro mio (итал. — ты — моя единственная, дорогая), — пробормотал он по-итальянски. — Sei tutto per me (итал. — ты мое все), — и он перешел на английский. — Я знаю, ты спросишь, что это значит, ты — моя единственная, ты мое все. Я твой. Все, что тебе нужно, все, что ты хочешь, я дам тебе, — он нежно поцеловал ее, а затем улыбнулся. — Но сначала мы приведем тебя в порядок.
Повернув ее лицом к стене, он выдавил пригоршню геля для душа и провел руками по ее спине, втирая скользкое мыло в кожу, по бедрам, ногам и икрам. Свежий, пряный аромат наполнил душ. Это был его запах.
Он скользнул пальцем в расщелину между ее ягодицами, а затем между ног, заставив ее ахнуть. Но как только ее возбуждение вспыхнуло, его рука отодвинулась, и он повернул ее лицом к себе, давая ей прекрасный обзор его напряженного, мускулистого тела и его толстого, твердого члена, торчащего из гнезда завитков. Он был твердым, полностью восставшим, как спасательная шлюпка в шторм.
Она потянулась к нему, успела сделать одно уверенное движение, прежде чем он отпустил ее руку.
— Все только для тебя. Я хочу облегчить твою боль.
Его теплые, скользкие руки гладили ее руки, его большие пальцы растирали ее мышцы, нажимая на точки, о которых она даже не подозревала. Она прислонилась спиной к стене, пока он мыл ее, его руки не останавливались, не пропуская ни дюйма ее теплой, влажной кожи. Он уделил поверхностное внимание ее грудям, лишь ненадолго придавая им форму и обхватив ладонями, прежде чем переключить внимание на талию, живот и бедра. Вода брызнула на него, танцуя на его коже, как бриллианты, вырезая реки в мягких волосах на его груди.
Она раздвинула ноги, притянула его руку к вершине своих бедер.
— Ты пропустил одно место.
— Я ничего не упускаю, — усмехнулся Лука. — Но если я прикоснусь к тебе сейчас и найду тебя влажной для меня...
— Мы вдвоем голые в душе… Чего ты ожидал? — Она прижала его ладонь к своему клитору, его пальцы скользнули по ее складкам.
— Я ничего не ожидал. Тебе больно, и я хочу забрать твою боль.
— Это избавит меня от боли. — Она толкнула один из его пальцев глубоко в себя.