Лука грубо поставил меня на ноги у самой машины, выпрямляясь и оборачиваясь к Захару, который буквально натянулся, как струнка перед своим командиром.
— Какого хера ты ей дал так напиться? Я угандошу тебя, ЗА-ХАР!
— Так приказа контролировать употребление алкоголя не было.
Чтобы спасти своего нового друга, я хлопнула Луку по плечу, как дружбана:
— Да ладно тебе, я бокальчик всего-то и выпила!
После моего шлепка послышался массовый вздох, вся охрана Луки затаила дыхание. Никто не смел так обходиться с дьяволом. Он проигнорировал, но я была уверена, что он отсрочил наказание.
— Лука, что происходит? — Майлз подлетел, вставая между нами, загораживая меня перед другом. У него было воинственное выражение лица. Лука повернулся к нему в пол оборота, прожигая взглядом источающим гнев. Он выпрямился, расправляя плечи, и как будто стал еще больше. Лука был невероятно огромным, сколько у него рост? За два метра?
— Тебя мне еще не хватало. — он постарался набрать полную грудь воздуха. — Ки им хальцэну мин хапа. Майлз, договоренность отменяется, уйди с дороги… А ты… в машину… Захар за руль…
Лука хотел сделать ко мне шаг, но Майлз не дал, не двинувшись в сторону. Он занял стойку с упрямым выражением лица. Я протянула руку к Майлзу, чтобы успокоить его, но мужчины даже не заметили этого. Для них мир вокруг перестал существовать, была только немая борьба взглядами.
— Алиса никуда не поедет с тобой. — Я впервые увидела Майлза таким: его лицо изменилось, исказилось и приобрело хищное выражение лица. Голос стал режущим и не терпящим возражения.
Волна агрессии, исходившая от Луки била физически, страшно было даже пошевелиться. Он поднял ладонь вверх, показывая этим жестом своим людям, чтобы не рыпались, он сам разберется с такой маленькой букашкой. После чего его внимание остановилось на мне, и я сглотнула, ощущая как он просто взглядом подчиняет меня.
— Мониша, сядь в машину. — странно так, он иногда называл меня этим именем, а я привыкла уже, реагировала. И повинуясь неведомой силе, пошатываясь, открыла дверцу машины и неуклюже на каблуках забралась в нее, прикрывая за собой дверь. Учитывая количество выпитого, это было не легко. Самое страшное, что внутри меня не было даже борьбы или стыда, а ужасное чувство довольства, что мне удалось вывести каменного человека. Мой пьяный мозг не соображал здраво.
Через стекло автомобиля я видела, как поник Майлз, стал меньше.
— Заметь, я не запихивал ее, не применял силу. Это ее выбор. — Лука надавил голосом на друга. — Поэтому поговорим об этом позже, когда твои эмоции улягутся.
У меня перед глазами все кружилось, танцуя своеобразными танцами. Скинув свои дорогущие туфли, я вытянула ноги, откидываясь на сиденье. И когда Лука сел в машину, ударяя по спинке переднего сиденья, я поняла, как сильно он себя сдерживал на улице.
Охрана Луки, как по команде села по машинам, приготавливаясь к отбытию. Мы тронулись, оставив публику растерянной, среди которой был и Майлз.
У меня перед глазами было два лица, четыре глаза, буравящих меня.
— Мониша, ты вздох не сделаешь без моего ведома. — заговорил он тихо, придвигаясь ко мне, проводя руками по моей голой спине, забираясь одной рукой под платье, и усаживая меня к себе на колени, как маленького ребенка. Его губы стали касаться моей шеи, лаская ее своим дыханием. — Неужели ты, действительно, думала, что я поверю тебе?
Мне стало до горечи обидно. Я такая страшная, что со мной никто не захочет быть? Или меня можно только насиловать?
Пихнула его локтем в бок, пытаясь слезть, но железные руки не выпускали меня. Лука засмеялся, как мальчишка, и его лицо стало невероятно красивым и юным.
— Малышка, мне нравится, как ты ревнуешь. Но еще хотя бы РАЗ просто пошутишь или подумаешь про другого мужика и я… отшлепаю тебя так, что сидеть месяц не сможешь.
— А тебе значит с Габи можно? — он снова рассмеялся и посмотрел на меня, самодовольно ухмыляясь. У меня от злости аж зубы свело. Из его рук никак не получалось освободиться. — ненавижу тебя…ненавижу…
— А я вот думаю совсем наоборот, ночами зовешь, любишь до одури. Ревнуешь. — он нашептывал слова на ухо, а я тягучими мыслями старалась переварить услышанное — звала его ночью? Люблю? Чушь, только черная ненависть с момента нашей первой встречи и ничего другого. — И если тебе станет легче, то с момента твоего появления в моей жизни — кроме двух отвратительных минетов у меня больше ничего и ни с кем не было…
Майлз.
Выбор был сделан, и Лука был прав, мне нужно было разобраться со своими чувствами и мыслями. А для этого я взял бутылку виски и поднялся в комнаты разврата, чтобы впитать в себя весь грех этого бренного мира.