— Твой глаз. — прошептала я, потягивая его за руку и снова глядя на татуировку. Может смерть обходит его стороной, потому что на коже молитва? — Нужно чтобы Алан посмотрел твой глаз.
Гроссерия не шевельнулся, набирая воздуха и прижимая меня к себе. Я уже знала, что ему нужно зарыться в мои волосы, и я была не против. Не шевелилась в его руках, хотя было жутко неудобно в такой позе.
— Господин… — к нему подбежал парень в таком же обгорелом костюме. Его лицо было покрыто решимостью и трауром. — Мы закончили осматривать территорию. Активных снарядов больше нигде нет. Бомбу заложили в ворота и скорее всего только у входа дома. Так что, когда машина стала переезжать… сработал механизм активирующий снаряды по очереди… К тушению дома уже приступили.
— Когда ее успели заложить?
— Скорее всего, когда меняли ворота. — я дернулась, виновата отстраняясь. Ворота меняли из-за меня после моего побега. — Мы тогда заменили их полностью и большая часть охраны отсутствовала. Захар тогда… Болел.
Я никогда не чувствовала себя так ничтожно. Мне хотелось просить прощения.
— Найдите мне их. Я хочу убить их всех лично. Они пришли в мой дом… — Лука встал, приподнимая меня за собой. — Алиса, пожалуйста, давай сегодня мне не нужно будет за тобой гоняться, хорошо?
Он посмотрел мне прямо в глаза, и я закивала, вина, итак, сжирала меня изнутри. Выпустив меня, он пошел к своим погибшим ребятам, а я послушно поплелась за ним, как щенок за своим хозяином. Вдалеке на каталку укладывали Захара, и я побежала к ним, оставляя дьявола наедине со своим горем.
— Алан, Алан. — крикнула я. Врач обернулся ко мне. — Как он?
— Плох. Даже слишком… Будем верить, что вытащим. — хлопнул по двери и показал водителю скорой, чтобы тот ехал.
— Алан. — я схватила его за руку, как утопающий за спасительную шлюпку. — У Луки все плохо с глазом, по-моему, стеклом… посмотри его, уговори… Он…
Мне трудно было говорить, потому что от выпитого сильно сушило во рту, язык приклеивался к небу, а еще я не могла поверить, что такой ужас происходит вокруг меня. Взгляд Алана потеплел, оттаял, и он грустно мне улыбнулся, накрыл своей рукой, пытаясь успокоить.
— Я обязательно посмотрю, Алиса. Не переживай за него, он не даст осмотреть себя, пока каждый из его людей не будет в безопасности. Ты сама не ранена?
— Нет. — я покачала головой, но руку его не отпустила. — Алан, он может лишиться глаза, нужно посмотреть.
Не знаю, что на него подействовало — мой взгляд или хватка, но он подчинился. Мы пошли к Луке, который уже курил, слушая доклады своей охраны. Увидев его лицо, Алан аж присвистнул.
— Так Лука, иди сюда ко мне. — он переодел перчатки и достал из кармана фонарик. — И не отнекивайся, иначе босоногая фурия рядом со мной, сломает мне руку за то, что я не послушал ее и не осмотрел тебя.
Через три часа мы все были в больнице Алана, переодетые, перебинтованные и ожидающие окончания операции Захара, за жизнь которого бились все это время. Глаз Луки был вне опасности, но кожа века была надрезана, поэтому Алан наложил специальный клей и чтобы не разорвать кожу дальше, закрыл его глаз и прикрыл повязкой. Поэтому Лука напоминал сейчас одноглазого пирата.
Я тихонечко сидела по его правую сторону. Внутри была пустота, я не могла свыкнуться с мыслью о потери трех людей, вот так… Частично по моей вине.
В коридор зашел помятый Майлз в костюме в котором был на вечеринке, еще не до конца протрезвевший. На его лице был такой же траур, как и у всех нас. Волосы растрепаны в разные стороны, а на манжете рубашки губная помада. За его спиной стояла Габи в джинсах и толстовке, даже в этой одежде она была прекрасна.
Сучка.
Увидев друга, Лука посмотрел на часы, после чего встал. И по тому, как лицо Майлза сжалось, я поняла — дьявол сорвет свое плохое настроение на нем.
— Я виноват, выпил и…
— Зализывал свои раны, гандон, как баба, забыв обо всем на свете. — голос Луки грохотал на всю больницу. Но никто не решился указать ему на правило тишины в медицинском учреждении — Ты забыл о нашей дружбе, когда мне была нужна твоя помощь…
— Я виноват и здесь, чтобы искупить эту вину… — голос Майлза тоже полоснул сталью и пододвинулся к другу. — Захар, и мне друг, и я переживаю не меньше. Не нужно мне сейчас читать нотации.
— Пока твой друг истекал кровью, Вы с Оливером жарили шлюх по очереди. И тебе было просто не до разрывающегося от звонков телефона последние четыре часа. — рука Луки обрушилась на Майлза оглушительной оплеухой от которой тот отлетел в стену. Я даже вскочила с гулко бьющимся сердцем. — Ты ебанулся? Мне дурь так из тебя выбить? Я сделал вид, что не вижу как ты пускаешь слюни на Алису, потому что ты МОЙ ДРУГ. Даже когда мне показалось, что Алиса отвечает тебе взаимностью, я предположил, что поставлю дружбу и взаимные чувства ВЫШЕ своих желаний. Но даже теперь ты продолжаешь, как маленький мальчик заниматься саморазложением и дуть губы. А на ЧТО, блядь? Алиса — БЫЛА, ЕСТЬ и БУДЕТ МОЕЙ. Научись делить личное с дружбой и работой, или этому тебя научу я, понял меня?