Еще одна оплеуха и с носа Майлза потекла кровь. Лука приподнял его и унизительно шлепнул еще раз. Он бил его кулаками, раздавал оглушительные пощечины. Я даже не хотела представлять мощь этих ударов. А еще я была снова в этом виновата? Они делили меня, а я не знала этого! Я чувствовала интерес исходивший от Майлза, но занимаясь анализом своих чувств, даже не замечала большего. Глаза заслезились, я подошла к ним, и хватая руку дьявола, сжатую в кулак, зашептала:
— Не надо, не сегодня, пожалуйста. Нам нужно объединиться, а не воевать. — мои слова возымели эффект, и Лука отпрянул, отгоняя охвативший его гнев. Мне было неприятно, что в метре от нас стоит Габи, но сказать ничего не могла. И словно прочитав мои мысли, злой викинг притянул меня, кладя руку мне на попу, ввергая в дикое смущение, и не оставляя вопросов — кому я пренадлежу, он зарылся ко мне в волосы, а я боялась даже пошевелиться, чтобы не задеть его глаз.
Сегодня я узнала новую сторону этого человека. И она не пугала меня, а наоборот притягивала. От его запаха и вкуса адреналина, между ног стало жарко, хотелось прижаться к нему полностью.
— Будет жить. — изрек уставший Алан, вышедший из операционной. И Лука нежно поцеловал меня в висок, в этом жесте было так много интимного, что я зажмурилась. Невольно сравнивая с поцелуями мужа, в них никогда не было такой гаммы чувств… Просто нежный чмок и не более.
С этим известием все спокойно выдохнули. К Захару было нельзя, и Лука стал раздавать указания, в смысл которых я не вдавалась, подошла к Майлзу, сидящему в одиночестве. Неловко сев рядом с ним, не знала даже что сказать в таком случае. Рядом с Лукой стояла Габи, скрестив руки на груди, и участвующая в разговоре. Стараясь не думать о ней, я посмотрела на Майлза:
— Прости меня, пожалуйста. Я сама не могу понять ничего… Я вообще словно во сне… И меньше всего мне хочется быть камнем преткновения между Вами… Или обидеть тебя… — я сбивалась, пытаясь подобрать правильные правдивые слова. — Я виновата, дала тебе…
— Ты ни в чем не виновата, Алисхен. — Майлз улыбнулся, и его разбитая губа натянулась. — Ты никогда ничего не говорила мне и не давала надежд, я сам себе все напридумал. Ты особенная, Алиса, очень красивая, яркая и сильная. Ты ангел при дьяволе. И сегодня я это впервые увидел. Ты действительно принадлежишь ему…
Глава 8
Количество охраны вокруг Луки возросло втрое, если не больше, а место верного Захара занял сорокалетний поджарый мужик, напоминавший мне внешне Вин Дизеля. Он не понравился мне с первого взгляда. При дьяволе его поведение было сдержанным и учтивым, но стоило мне остаться с ним наедине, как он смотрел на меня с нескрываемым презрением и отвращением. Захар никогда себе такого не позволял по отношению ко мне, а в последние дни даже проникся симпатией.
Я сидела в машине молча, рассматривая ночь за окном, улицы и кипящую жизнь на них, незнакомых беззаботных людей, гуляющих и рассматривающих витрины магазинов, общающихся с друг другом, наслаждающимися этим миром. Москва не ложится спать ни на секунду. Краем уха я слушала разговоры Луки по телефону, его жесткие приказы и наставления. Энергетика дьявола давила и раздавливала интонациями и голосом, он уничтожал их на расстоянии за сегодняшний промах.
Я видела, как они приклонялись ему, переполненные уважением и страхом. Никто из них не сомневался, что он превосходит их морально и физически. Он был огромным, сильным и словно ничего не чувствовал, и это было страшно. Он был дьяволом.
Я ненавидела его за унижение, которому он подверг меня; поставил на колени и заставил подчиниться ему. Я ничего не забыла и не верила, что люди меняются. Лука Гроссерия не душка. Но эта ненависть постепенно растворялась в необъяснимом желании чувствовать его рядом, находится под его защитой и желании получать его ласку. Дьявол подчинял меня своей воле. Я цеплялась за воспоминания, напоминая себе, кто передо мной, что это плохой жестокий человек. А потом сознание мне показывало разгоряченную меня в отражении зеркала в его руках, такую маленькую на фоне этого монстра. И как он взял меня на руки, поднимая с машины, в разорванной футболке и разбитым носом. До этого расправившись со всеми моими обидчиками. Во мне боролись противоречивые чувства.