Во двор заехали джипы, освещая дом фарами. Я вытянулась струной, кусая губы.
Из второго джипа лениво вышел Лука в белой футболке и светло-серых чиносах. На глазу красовался новый лейкопластырь и красный след от помады на щеке. В руке у него была бутылка виски и он был расслаблен и спокоен, даже не торопился в дом.
Я встала, ощутив его взгляд на окнах. Дьявол знал, что не сплю. Я направилась на выход, не выдерживая, внутри меня разрасталась истерика, он был с женщиной. Я была в чужой стране в незнакомом мне доме одна, пока он трахал кого-то в клубе. Хотелось разодрать его лицо в клочья.
Распахнув дверь и столкнувшись с ним, я растерялась, вся моя уверенность улетучилась. Дьявол смотрел на меня безразличным, непроницаемым взглядом, затуманенным выпивкой. Я была словно пустое место. Он с легкостью и пренебрежением, отодвинул меня в сторону, заходя в дом, игнорируя моё присутствие. Ни гнева, никаких эмоций, никакого приказа. Тигр насытился и мясо ему не было нужно сейчас. Я была безразлична ему.
Я так и осталась стоять, глядя растеряно прямо. Охранники вопрошающе смотрели меня, словно ожидая чего-то. Я постаралась улыбнуться и закрыла дверь, снова оставаясь одна в комнате.
Лука ушел спать.
— Мозет Ви покусать? — спросила Илух, осторожно касаясь моего плеча. Я покачала головой, есть не хотелось вовсе. Глаза покраснели от недостатка сна. На душе было гадко. — Покусайте и станет легсе. Тлудно бить замузем.
Я подняла на нее глаза, рассматривая доброе личико девушки. Она мне очень нравилась, думала, что я жена Дьявола.
— Ненавижу его. — неслышно прошептала я, вставая и отправляясь в комнату, чтобы не смотреть в ее наивное личико.
Лука спокойно спал посередине кровати. На тумбочке рядом с ним стояла та же бутылка виски, только она уже была пустая. Я замерла, не зная что мне делать. Подошла к нему, желая рассмотреть глаз, все ли с ним в порядке после вчерашнего. Под новым лейкопластырем ничего не было видно. На щеке больше не было помады. Но в памяти я видела его слишком отчетливо.
Дьявол распахнул глаз, сверкая им. Я вздрогнула и хотела отскочить, но не успела, потому что его рука грубо схватила меня, бросая на кровать. Он молча, подмял меня под себя, ни издавая ни звука. Мне было неудобно и больно от его жестких прикосновений.
Лежа на животе под ним, чувствуя вес его тела, я боялась дышать или двигаться. Лука резко раздвинул мне ноги, стягивая шорты, и кладя их передо мной. Я не могла его видеть, так как лицо было прижато к подушке. Все чувства обострились, отслеживая каждое его движение. Руки замком покоились на затылке, прижатые его рукой. Коленями он удерживал мои ноги раздвинутыми.
— Пожалуйста… — я не могла пошевелиться, чувствуя всю его силу. Его член уперся в меня, готовый проникнуть. — Я…
Лука вошел в меня, ни лаская и ни целуя, ни сказав и слова — просто беря свое. Я всхлипнула больше от обиды, чем от боли. Несмотря ни на что моё тело предательски было все равно готово принять его, тепло разливалось внутри, ликуя, что Дьявол во мне. Я ненавидела сама себя за это. Он брал меня, делая больно, не жалея и не сдерживаясь. Он выходил из меня полностью, а потом заходил до упора. Руки сводило судорогой.
— Мне больно… — заскулила я в надежде, что он выпустит. Но он никак не отреагировал на мои слова, продолжая овладевать так как ему нравится. Я была близко к тому, чтобы кончить, даже несмотря на боль в руках и грубости его движений, но Лука специально приостанавливался, брал паузу или менял ритм, чтобы я не могла кончить. Он мучал, показывал моё место, доказывал, что он главный.
Между ног все горело от жестких проникновений. Он обильно кончил в меня, разжимая руки и вставая с кровати; продолжая молчать, он пошел в душ.
Ночью он уже трахал кого-то, а теперь меня. Внутри стало еще гаже. Я не сразу смогла выпрямить руки и свести ноги, чтобы сесть. Натянув шорты и хлюпая носом, готовая разрыдаться в любую секунду, я встала. На кисте правой руки уже начал проявляться синяк.
Нельзя поддаваться и жалеть себя. Из душа доносился звук льющейся воды. По внутренней части бедра стекали капельки его семени, и я заплакала, как ребенок. Старалась не издавать звуков, кусать губы, чтобы он не слышал. Нужно успокоиться до того, как он выйдет. Но с каждой попыткой, становилось только хуже. Слезы текли сильнее, и я начала громко икать. Даже ударила себе по щеке, приказывая успокоиться. Щека запылала, но икота не прошла.