Пытался разобраться в этом вопросе весь полет и всю дорогу в машине. Так и не смог определиться. Алан спал или читал новые медицинские книжки. Захар, как всегда, был в себе, тень Луки мало с кем общалась.
Я вздохнул, спускаясь и пытаясь заснуть. Я был уже в доме Луки на Бали и ничего нового не должен был увидеть.
— Приехали. — толкнул меня Алан, чтобы я выбирался из машины. Но мне так не хотелось, было трудно думать об Алисе, еще слишком мало прошло времени.
Во дворе было несколько балийцев, охраняющих дом, они поздоровались с нами приветливо. Из дома вышел Лука в шортах и футболке, загорелый и отдохнувший, домашний. В его коллекции был новый шрам — тонкая линия на лице, от чего он стал еще более грозным, но не менее привлекательным. Женщины сходили от него с ума всегда, с самой школы. Он протянул к нам руки, приветствуя.
За ним показалась златовласка. Ее волосы выгорели и стали еще светлее, а кожа из молочной стала золотисто-переливчатой. На ней был короткий голубой сарафан, демонстрирующий прекрасные ноги и тонкий силуэт талии. Она выглядела потрясающе хорошо и улыбалась в тридцать три зуба. Я сглотнул, пропуская удар.
— Захар, я так рада тебя видеть целым и здоровым! — она обняла цербера, и тот неуверенно посмотрел на своего хозяина, боясь его гнева. Лука недовольно стиснул зубы до скрипа, но промолчал и никому не оторвал руки.
— Привет. Говорят это ты не давала остановиться моему сердцу? — пес был мил с ней, как ни с кем.
— Недолго. — отмахнулась она.
— Алиса, ты выглядишь потрясающе! — Алан распахнул свои объятия к Алисе и двинулся в ее сторону, но Лука вытянул руку, не давая ему придвинуться ближе, давая понять, что на сегодня с него хватит объятий. Я усмехнулся, стоя в стороне.
Алиса рассмеявшись, сама подошла и на секунду приобняла его, едва касаясь, чтобы не разозлить Дьявола. Лука фыркнул, кладя руки ей на плечи и притягивая к себе, не позволяя больше обниматься. Она шутливо закатила глаза.
— Майлз, привет! — ее голос был полным нежности и радости. Глаза счастливо улыбались. Сердце стиснулось от горечи.
— Привет, Алисхен. — я послал ей воздушный поцелуй, желая пощекотать нервы другу.
— Идемте в дом! — воскликнула она, как хозяйка. Если в нашу последнюю встречу я был удивлен их близости, то теперь мне было непривычно видеть, как одомашнили Тигра.
Мы сели за уже накрытый стол, полный морепродуктов и других изысканных балийских блюд. Лука помог сесть Алисе, незаметно касаясь ее, легко и интимно, выдавая в движении больше привычку и близость. Он был спокоен и мягок.
— Как отпуск? — спросил Алан тоже уловивший эту идиллию между ними.
— Чудесно. — ответил Лука. — Еще бы из Москвы были радостные новости.
— Ну все же коту масленица. — засмеялся Алан. — Я вижу, что у Вас все чудесно, медовый месяц, а?
Алиса покраснела, а Лука приподнял угрожающе бровь. Но мы с Аланом не удержались и хмыкнули оба.
Ужин был потрясающим, мы даже беседовали на нейтральные темы, не касающиеся работы. Все было расслабляюще идеально, я давно не чувствовал себя так легко. Это был самый настоящий семейный ужин. И это стало возможно благодаря Алисе.
Мы пошли встречать закат на берег, разведя на песке костер и устраиваясь вокруг него, жаря зефир. Алиса расположилась между ног Луки, удобно устраиваясь, как в кресле, она не дергалась и не отстранялась, не боялась его, не хотела ничего сломать о его голову. Наоборот же, прижималась к нему, как к спасательному кругу. Друг же был невыносимо спокоен и нежен. Становилось даже противно смотреть на них.
— А ты знала, что Лука в детстве был самый маленький? Ему было восемь, а никто не давал больше пяти. — сказал Алан и мы засмеялись, вспоминая его. — Его даже называла птенчиком, представляешь?
Лука угрожающе фыркнул, но нас это не оставило. Мы столько выпили, что чувство страха притупилось. Алиса пьяно оперлась о его колено:
— Мой маленький птенчик. — игриво запела она, оттягивая его за щеку. Он недовольно заворчал, но проглотил это, перехватывая ее руку и убирая, даже не разозлился.
Через часа два, Алиса стала сладко зевать, начиная засыпать, буквально клюя носом. Лука взял ее на руки, и пообещав вернуться, направился в дом. Было необычно смотреть на него такого заботливо и семейного.
Ангел при Дьяволе.
Лука вернулся только через пол часа.
— Знаешь друг, не думал, что скажу когда-нибудь такое именно тебе, но женщина вьет из тебя веревки и тебе это идет на пользу. — Алан поднял бокал вина, произнося тост. — Давайте выпьем за женщину, способную терпеть Луку Гроссерия!