Он присел на корточки, склоняясь над ним и увеличивая давление на руку. Илюша заверещал сильнее, его звуки были больше похоже на визг беременной женщины, чем на крик взрослого мужчины. Он был в истерике, а Лука распалялся сильнее.
Схватив его за шиворот и резко распрямляясь, Лука поднял тушу на ноги, тут же запуская его в стеклянный бар, словно мяч в кегли. Илья протаранил стекло, разбивая его собой вдребезги, падая, изрезая себя. Он начал истекать кровью сильнее.
Майлз
— я прошу помощи, Лука. Больше не знаю у кого! — голос Рената был низким, посаженным. Он говорил торопливо, как все люди, которые сильно нервничают. Запинался и толком не мог объяснить что хочет. Иногда Лука брал на себя роль крестного отца. К нему приходили люди и просили помочь, а он решал — будет ли он это делать.
— мой Юрист изучит документы, попытаемся решить твою проблему мирным путём.
— а если не получится!?
— заставим следовать закону не мирным путем.
Лука сидел напротив говорившего, откинувшись на диване. Если бы я не был с ним все это время, не поверил бы, что человек не спит уже почти два дня.
— спасибо тебе, когда он сможет посмотреть?
— завтра. Вышли все на почту Майлза, он перенаправит. Ответ тебе тоже даст Майлз, когда будет результат.
Лука никогда не показывал своих финансистов и юристов, оставляя их за ширмой, тем самым защищая их от нападков нечисти. Юрист Луки — Жак, гомосексуал, отучившийся в Сорбоне, всегда жил и живет сейчас в Париже. Всю необходимую работу для Дьявола он делал удаленно и без замечаний.
— Спасибо. — Ренат затрясся в судорогах благодарности. У парня был рост метр девяносто, и он был достаточно крепко сложен. Но на фоне двухметрового Луки он казался жалким малюткой.
— Можешь идти.
Парень поспешил удалиться пока Дьявол не передумал совершить благое дело. Когда он ушел друг устало вздохнул, взглядывая на часы. И ему человеческое не чуждо.
— Нужно поспать. — наконец-то сказал он. — Поезжай домой, Майлз. Отдохни и выспись. Завтра как проснешься, отправь документы Рената Жаку, пусть посмотрит и скажет — можно ли ему помочь законным путем. Потом скатайся с человечком Рамазана, нужно посмотреть одного парня — есть подозрение, что он наш человек. Я пошлю с тобой ребят. Если это он — то ты знаешь, что делать…
— А ты?
Я закрылась в комнате, чтобы меня не беспокоили Захар с Илух, включила телевизор и забралась под одеяло. Лука так и не позвонил, а прошло уже три дня. Ни одной новости за эти дни, я была в информационном вакууме. И никто не считал, что я заслуживаю уважения и нормального отношения к себе.
Преподавательница йоги приходила исправно каждый день, и я упрямо игнорировала занятия, выражая так протест. Лука игнорировал меня, а я его распоряжения. Мне хотелось чтобы он разозлился и показал себя, но вместо этого, словно наказывая меня, он продолжал молчать.
У меня не было телефона, ноутбука, любой связи с внешним миром, что говорило о недоверии ко мне. Хотя куда я могла сбежать отсюда? Я была на чужом острове одна, как в ссылке. И виновник этого торжества бросил меня, не объясняя причин, и не считая нужным хотя бы узнать сейчас как я.
— Ненавижу… — прошептала я, запуская книгой в стену и замечая над картиной черный квадратик, напоминающий камеру. Я встала, чтобы подойти ближе и убедиться, что мои глаза меня не обманывают…
Майлз.
Я помню как все началось, это было словно вчера. День, когда мы все изменились, стали такими какие есть сейчас…
октябрь 2002 год.
— ты сдавать карты будешь? — Вова пихнул меня в плечо, принуждая отвлечься от видеоклипа с красивыми девушками. А чем еще заниматься на службе? Это был заслуженных выходной. Уже и карты надоели. А вот видеоклип с девчонками в купальниках мне не надоедал никогда в отличие от прыщавого Вовы.
Вообще, нельзя отправлять парня в семнадцать лет служить в армию, как он может в таком возрасте отдавать долг родине? Он карманные долги то раздать не способен.
Лука собирал и разбирал автомат на скорость, оттачивая свои навыки. Его не интересовали девушки в купальниках, и наши игры в карты тоже. Он только вчера заарканил новую медсестру, что было не честно с его стороны, потому что предыдущую поимел он тоже, все сладкое забирал себе. Говнюк.
Стоило ему нарисоваться и посмотреть своими серенькими глазками, как девушки сами раздвигали ноги. Никаких комплиментов, кино и обещаний. Дьявол искуситель.
Дверь шумно распахнулась, в блок влетел майор с выпученными красными глазами, оглядывая нас.