— Иди у черту.
Когда мы вошли в подземный гараж, я чуть не столкнулся с Ромеро, который собирался подняться на лифте в пентхаус.
— Лука, Маттео, — сказал он, слегка кивнув.
— Я буду весь день отсутствовать, нужно проверить нарколабораторию, которая сообщила о подозрительных грузовиках на их улице, и не вернусь до полуночи. Займи Арию чем-нибудь.
— Да, займи ее, — сказал Маттео, шевеля бровями.
Я чуть не ударил его. Сегодня он нажал на все мои кнопки.
Ромеро с любопытством посмотрел на нас.
— Ты часто уезжаешь.
Да, когда должен был каждую секунду трахать свою прекрасную жену.
— Он занят тем, что трахает свою шлюху, Грейс, — сказал Маттео.
На лице Ромеро промелькнуло неодобрение, прежде чем он успел его скрыть.
— Ария хорошая девушка.
— Она моя девушка и это не твое дело, Ромеро, — прорычал я. — Позаботься о ее защити и развлечении. — я подошел к нему. — И ни слова о Грейс ей.
Ромеро коротко кивнул. Он вошел в лифт, не сказав больше ни слова.
Маттео усмехнулся и пошел за мной к машине. Его байк был припаркован прямо рядом.
— Ты знаешь, как заставить людей ненавидеть тебя. Ария, Ромеро…
— Мне плевать, если они меня ненавидят, пока делают то, что я говорю. Они оба навеки связаны со мной своими гребаными клятвами.
Маттео сел на мотоцикл. Я сел в машину прежде, чем он успел сказать что-нибудь еще, что заставило бы меня сорваться от злости.
Позже в тот же день я получил сообщение от отца.
Маттео вопросительно посмотрел на меня.
— Выглядишь так, словно проглотил горькую пилюлю.
— Отец хочет увидеться с нами.
Маттео поморщился.
— Опять?
— Пойдем. Хочу покончить с этим, как можно скорее.
Когда мы подъехали к особняку в Верхнем Вест-Сайде, где мы с Маттео выросли, внутри у меня все сжалось, как всегда.
Я ненавидел это чертово место, ненавидел воспоминания, связанные с ним. Снаружи она была царственно белой, но таила в себе только темноту. Свет не был частью нашего детства или настоящего.
Маттео уже ждал у подножия лестницы, ведущей к двойным дверям. Он всегда приезжал быстрее на своем байке. На его лице было то же опасение, что и у меня.
Поднимаясь по лестнице, мы ничего не говорили. Камера повернулась в нашу сторону.
Я набрал код, который должен был отключить сигнализацию, и отпер дверь. Охранники уже увидели наши лица и остались в своих комнатах в задней части дома. Мы с Маттео замерли в прихожей, когда раздался крик Нины.
— Прости, Сальваторе. Пожалуйста… — снова закричала она.
Моя рука сжалась в кулак.
— Отец, мы здесь!
Маттео покачал головой, плотно сжав губы.
— Мы должны убить его. — прошептал он. — Ты будешь лучшим Капо. Лучшим из всех.
— Тссс, — прорычал я.
Маттео говорил тихо, но отец был параноиком. Я не удивился бы, если старик спрятал подслушивающее устройство, где-нибудь так, чтобы он мог слышать все, что происходит в его доме. Больше всего на свете мне хотелось убить отца, но Фамилья никогда не согласится на отцеубийство.
Отец появился на лестничной площадке, только в халате. Он даже не потрудился прикрыться, и мне пришлось сдержать гримасу отвращения. Он был весь в крови и все еще с гребенным стояком от того, что сделал с Ниной.
Его холодные глаза остановились на нас с Маттео, а губы растянулись в жуткой доброжелательной улыбке.
— Сыновья, рад вас видеть.
Я знал, что он пытается добиться от нас реакции, чтобы мы отвели взгляд от его отвратительного старого члена. Но мы с Маттео были его сыновьями. Мы видели и делали так много ужасных вещей. Ни за что на свете мы не проявим слабость перед этим ублюдком.
— Вы звали нас. — просто сказал я. Маттео молчал, и это было к лучшему.
Отец посмотрел на моего брата, и я понял, что он осмеливается что-то сказать. Мои мышцы напряглись. У него было по крайней мере шесть охранников в задней части дома. Если Маттео потеряет свое дерьмо, и нам придется убить нашего отца и его людей, это будет отвратительно.
К счастью, Маттео натянуто улыбнулся. Это была поддельная улыбка, но отец этого не знал. Его самодовольная ухмылка стала еще шире.
— Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов. Я приму душ и оденусь. Проверьте Нину и посмотрите, дышит ли она еще.
Я коротко кивнул. Удовлетворенный нашим послушанием, отец повернулся и направился в свою спальню.
Маттео встретился со мной взглядом, и выражение его глаз обеспокоило меня.