Я сердито посмотрел на жену.
— Я не ваш водитель. Садись вперёд рядом со мной.
Она вздрогнула от моего тона, и мне снова захотелось найти способ избавиться от отца. Я ненавидел держать Арию на расстоянии вытянутой руки, пока он не исчезнет с пути.
— Ты не должен так с ней разговаривать. — вмешалась Джианна.
Ария скользнула на сиденье рядом со мной.
— Она — моя жена. Я могу делать и говорить ей, что захочу, — сказал я Джианне.
Ария смотрела на меня, нахмурив брови, боль и смущение кружились в ее глазах. Я почти протянул руку, чтобы погладить ее по щеке. Черт, держать дистанцию было невозможно.
Переключив свое внимание обратно на дорогу и подальше от укоризненного выражения Арии, я завел машину и выехал из аэропорта.
— Как Лили и Фаби? — спросила Ария, поворачиваясь на своем месте, чтобы взглянуть на сестру.
— Адски раздражают. Особенно Лилия. Она не прекращает говорить о Ромеро. Она любит его.
Ария издала свой звонкий смешок, беззаботно и неосторожно. Я почувствовал предательское подергивание собственного живота, затем рта, но сдержался.
Ария положила руку мне на бедро с мягкой улыбкой. Мои глаза метнулись к ней, и, не думая об этом, я накрыл ее маленькую руку своей большой. Держать дистанцию было проигрышной игрой.
Когда мы вошли в квартиру, до нас донесся запах жареной баранины и розмарина.
— Я сказал Марианне приготовить хороший ужин, — небрежно сказал я.
Если я действительно хотел добиться успеха в отталкивании моей молодой жены, я определенно использовал неправильный подход. Черт.
Ария подарила мне эту улыбку, эту чертову улыбку.
— Спасибо.
Я подавил желание наклонить голову, и поцеловать этот сладкий рот.
— Покажи своей сестре ее комнату, и затем мы можем поесть. — Я не стал ждать ее реакции. Вместо этого я перешел на кухню, где Марианна творила свою кулинарную магию.
— Лука, — сказала она с оживленной улыбкой, затем проверила ягненка.
Я потянулся за одной из половинок жареной картошки, плавающей в море оливкового масла и розмарина. Марианна оттолкнула мою руку, цокнув языком.
— Не раньше ужина, — упрекнула она по-итальянски.
Мои брови поднялись, и, выдержав ее взгляд, я взял картофелину и положил ее в рот. Она покачала головой. Эта чертова штука обожгла мне язык, но восхитительный вкус стоил боли.
— Как твоя девочка?
— Хорошо, — сказал я.
Она покачала головой.
— Она слишком красива, чтобы так часто оставаться одной.
— Марианна, — предупредил я.
Мне нравилась Марианна, и я знал ее всю свою жизнь, но я не позволю ей вмешиваться.
Она вздохнула и снова повернулась к ягненку.
Лифт начал подниматься, затем остановился на нашем этаже. Я нажал на кнопку, отпирающую дверь, и через мгновение они открылись.
Маттео вышел, как модель с подиума. Его глаза осмотрели пентхаус и, когда он не заметил свою новую одержимость, его раздражающая улыбка исчезла.
Он подошел ко мне и мимоходом схватил картофелину с розмарином. Марианна попыталась ударить его деревянной ложкой, чего не делала со мной, но Маттео развернулся и оказался вне ее досягаемости.
— Не знаю, почему я терплю вас, двух наглых мальчишек.
— Потому что ты не можешь устоять перед нашим обаянием, как остальные дамы. — сказал Маттео с дерзкой усмешкой. — Хотя грубое обаяние Луки действительно оставляет желать лучшего.
Марианна что-то пробормотала себе под нос. Она была благодарна, когда я попросил отца, чтобы она была моей и Маттео служанкой. Марианна всегда боялась отца, но никогда не могла перестать работать на него. Он бы ей не позволил.
— Почему бы вам не сесть за стол и не мешаться мне? — сказала Марианна.
Мы с Маттео направились в столовую.
— И?
— И что?
— Как она выглядит?
Я поднял брови, когда мы подошли к столу.
— У нее все то же стервозное лицо.
Маттео усмехнулся, будто это была лучшая новость, которую он мог себе представить.
— Ты действительно думаешь, что жениться на ней хорошая идея? — я попробовал еще раз. Я не мог перестать надеяться, что Маттео придет в себя.
Раздались шаги, затем Ария и Джианна вошли в комнату.
Джианна заметила моего брата и скорчила гримасу, будто учуяла что-то гнилое.
— Что он здесь делает?
Как мазохистского мотылька, его тянуло к ее огненной стервозности. Он подошел к ней и поцеловал руку.
— Рад снова видеть тебя, Джианна.
Я закатил глаза на его выходку.