– Твой отец оставил мне распоряжения на случай своей смерти. Отпустить персонал и выселить ее из дома.
– Отец мёртв. Теперь я Дон. Все должны подчиняться только мне. Ты больше не отдашь ни одного приказа, не посоветовавшись со мной, это ясно? – Кипя от злости, я нажал отбой.
– Чезаре пришлет пару ребят, – подал голос Маттео.
Я налил себе кофе, пытаясь выдохнуть и успокоиться. Послышались шаги, на пороге кухни появилась Нина. Бледная и ненакрашенная, сейчас она выглядела моложе своих тридцати трёх, напомнив мне девушку, которую бросили на растерзание отцу много лет назад. Ей пришлось благодаря ему пройти через ад. Только поэтому я не испытывал к ней такой ненависти, как должен бы, учитывая то, как она обращалась с нами, пока мы были маленькими.
Нина надела чёрное платье без рукавов, обнажающее синяки на запястьях и предплечьях. Она посмотрела на Маттео, перевела взгляд на меня и, обхватив себя руками за талию, спросила:
– Теперь ты вышвырнешь меня на улицу, да?
Плеснув кофе, я подтолкнул к ней чашку.
– Пей.
Нина взяла чашку трясущимися руками, глядя на меня как побитая собака, ожидающая очередного наказания от своего хозяина. Блядь! Я предпочёл бы, чтобы Нина продолжала вести себя как сучка, а не вот это вот всё. Судорожно сглотнув, она подняла глаза на Маттео.
– Я могла бы… может, ты… и я…
Маттео поморщился. Она предлагала расплатиться с ним натурой, считала, что он заинтересован в ней.
– Нина, – твёрдо сказал я, и она метнула на меня испуганный взгляд. Отец отлично постарался, сломив ее волю. – Этот особняк теперь твой. Можешь делать с ним все, что захочешь. Продай или спали дотла, мне плевать.
Она выпучила глаза. Этот дом стоит около пятнадцати миллионов долларов.
– Я пришлю тебе пару новых телохранителей. С этого момента они будут охранять тебя как мачеху нового Дона.
Она молча смотрела на меня во все глаза.
– Свою кредитку оставь. Ежемесячно я буду переводить тебе по десять тысяч долларов, чтобы ты могла безбедно жить. Ты вольна жить своей жизнью, разумеется, в рамках наших правил.
Опустив чашку на стол, она сделала ко мне маленький шажок и остановилась.
– Что ты хочешь взамен?
– Я жду от тебя правды о смерти отца и все, что знаешь о готовящихся за моей спиной заговорах.
Она вздернула подбородок.
– Кто убил Сальваторе, я понятия не имею, но хотела бы сказать спасибо этим людям.
Я кивнул.
– И?
– Ты и сам знаешь, что твои дяди хотят избавиться от тебя и твоего брата, но остальное мне неизвестно. Они со мной не делятся. Я всего лишь женщина.
– И ещё одно… – добавил я, заставив Нину напрячься. На лице у неё уже не было прежней покорности. – Займись организацией похорон. Они должны быть пышными. Нам нужно, чтобы все поверили в нашу безутешную скорбь в связи с кончиной отца. На деньгах не экономь.
Мы покинули особняк Витиелло. Нет смысла притворяться, что мы семья и заботимся друг о друге. Я поступил по чести, и судьба Нины больше не моя проблема.
Сейчас у меня полно других дел, и в первую очередь я должен поговорить с Фиоре Кавалларо и дать ему понять, что кончина отца не ослабила позиции Семьи. Я позабочусь, чтобы Семья пережила смену власти и стала только сильнее.
Глава 24
Нина постаралась на славу. Отцу достался гроб из красного дерева, самый дорогой из тех, что можно купить за деньги. На похоронах присутствовали все высшие чины Семьи и чикагского Синдиката, а также многие высокопоставленные политики.
За последние несколько дней все они обращались ко мне, желая заручиться обещаниями, что при мне Семья продолжит оплачивать их кампании. То же самое можно было сказать и о капитанах и младших боссах. Даже мои дяди пришли ко мне выразить соболезнования и утвердиться в своём положении. Сегодня утром я официально стал Доном, дал клятву в присутствии капитанов и младших боссов, но я понимал, что не все безоговорочно подчинятся мне.
Кончина отца огорчила разве что Бардони, и то потому, что он лишился должности Консильери. Взгляды всех присутствующих были устремлены на нас с Маттео, все только и делали, что выискивали малейший признак слабости. Мы оба молоды и у многих людей мог возникнуть соблазн проверить нас на прочность. Я подозревал, что для этого они не будут дожидаться первой официальной встречи Семьи с новым Доном. А дяди, вероятно, уже начали возню за моей спиной.
Почувствовав на себе взгляд Арии, я посмотрел на нее. В ее глазах читалось беспокойство, в последние дни я часто замечал эти ее взгляды на себе. Мне пришлось подавить желание взять ее за руку и тем более поцеловать, сохраняя на лице выражение холодное и жесткое. Она снова посмотрела вниз, на гроб, который опускали в могилу шестеро наших людей. Ария думала, что в глубине души какая-то часть меня все же испытывает скорбь из-за смерти отца. Ей невдомек, что я сам планировал замочить отца, чтобы защитить ее, и она никогда и не узнает об этом. Теперь он мёртв. А все остальное совершенно неважно.