Дяди только и делали, что фальшиво сочувственно улыбались, как будто кто-то из нас будет по нему тосковать.
Потом к нам потянулась вереница людей, один за другим все выражали свои соболезнования и поздравляли меня. Нина прекрасно роняла фальшивые слезы, тетя Криминелла поддерживала ее. Я старался следить за обстановкой, хотя по периметру расставили достаточно охраны. Интуиция подсказывала, что вскоре Братва снова попытается устранить меня и Маттео. Сегодня отличная возможность избавиться от многих шишек итальянской мафии.
На поминках я отозвал Ромеро в сторонку.
– Отвези Арию и ее семью в Хэмптонс. Я не хочу, чтобы они оставались в Нью-Йорке на сегодняшней встрече.
Ромеро кивнул.
– Я так понимаю, что Умберто поедет с нами.
– Да. И Чезаре тоже, – сказал я. Скудери хотел, чтобы в нашем особняке его детей охраняли его собственные телохранители, а я не возражал против дополнительной защиты.
Несколько часов спустя я собрал за столом в «Сфере» Кавалларо, Скудери и Маттео, чтобы обсудить растущую угрозу от русских. Однако Синдикат, ожидаемо, не спешил делиться информацией о Братве на их территории. С самого начала нашего сотрудничества мы всегда обменивались минимумом информации. Ужин, прошедший в натянутой обстановке, закончился, и мы с Маттео уже собрались домой, когда на полпути к машине мне позвонил Чезаре.
Живот скрутило от страха.
– Чезаре?
На заднем фоне были слышны звуки выстрелов.
– На нас напали! Братва пытается пробиться внутрь!
– Спрячь Арию в убежище в подвале. Не дай русским ее схватить! Мы возьмём вертолёт! – уже на бегу кричал я.
– Что случилось? – спросил Маттео, рухнув на пассажирское сиденье.
– На особняк напали русские, – выдавил я сквозь ком в горле и набрал пилота, чтобы тот готовил вертолёт к вылету. Маттео созванивался с капитанами и организовывал нам подкрепление.
Как только мы оказались в вертолете, я позвонил Арии. Прошла целая минута, прежде чем она, наконец, ответила. Минута, показавшаяся вечностью.
– Ария? Ты в безопасности?
– Они убили Умберто, – прошептала Ария.
На остальных мне было плевать, лишь бы с Арией все было в порядке. Я бы собственными руками убил всех, если бы это означало, что Ария вернётся ко мне.
– Где ты?
Дыхание Арии было прерывистым.
– Ищу Джианну.
– Ария, где Ромеро? Почему он не отвёл тебя в убежище?
– Мне надо найти Джианну.
– Ария, Братва пришла за тобой. Доберись до убежища. Я беру вертолёт. Буду через двадцать минут. Я уже на подходе.
Существовала единственная причина, по которой Братва напала на особняк, когда все члены организации были на похоронах в Нью-Йорке. Им нужна была Ария, потому что они выяснили, что она единственный способ добраться до меня.
– Не могу больше говорить, – прошептала Ария.
– Ария… – я не успел больше ничего сказать, вызов сбросился.
Секунду я тупо смотрел на телефон в своей руке.
– Лука? Что она сказала? Джианна с ней? – спросил Маттео, но я не ответил. Если бы мы были одни, может, я и сказал бы ему, но в вертолете находилось ещё трое посторонних, и мне меньше всего хотелось, чтобы они знали, как беспокоюсь о своей жене. Никогда в жизни ещё не чувствовал себя таким беспомощным. Чтобы скоротать время, достал оружие и проверил, что все работает как надо. Я даже думать не хотел, что будет, если Ария попадёт в руки Братвы.
Я должен успеть.
Наш пилот посадил вертолёт на площадке позади особняка. Как только мы спрыгнули на землю, над головами засвистели пули. Спрятавшись в саду за одной из мраморных итальянских статуй, мы начали отстреливаться.
Вскоре нам удалось пробиться вплотную к особняку. Я дал знак Маттео и парням прикрыть меня, а сам ринулся в дом. Первому преградившему мне путь русскому я выстрелил в голову, второму попал в шею.
– У нас твоя жена, Витиелло. Если хочешь увидеть ее в целости и сохранности, лучше остановиться и сложить оружие! – крикнул Виталий.
– Без моего приказа ничего не предпринимать, ясно? – рыкнул я, главным образом обращаясь к Маттео. Тот кивнул, но я не был уверен, что он послушается – в конце концов, Джианна тоже была там.
Попытка сохранить бесстрастное выражение лица с треском провалилась. Я чувствовал, как бурлит в венах ярость, но хуже всего, что к ней примешивался и страх. Я заставил себя сосредоточиться на первом. Показать врагам свой страх за жизнь Арии было бы роковой ошибкой.