Внутри вспыхнула ярость.
– Я, Лука Витиелло, беру тебя, Ария Скудери, в жены. Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.
Надевая ей кольцо на палец, я старался не обращать внимания на то, как она дрожит.
– Ария, прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Отныне она стала моей.
Настала очередь Арии надеть кольцо мне на палец, но у нее так сильно дрожали руки, что мне пришлось ей помочь. Необязательно всем знать, что она до ужаса меня боится. Заметил только Маттео этим его ебучим ястребиным взглядом и ухмыльнулся мне.
– Вы можете поцеловать невесту, – сказал священник.
Ария подняла голову. Она еще сильнее оцепенела, в глазах плескались тревога и смущение. Блядь! Я сжал ее ладони. Зачем – и сам не понял.
Делить этот момент со всей этой шоблой – хуже не придумаешь. Я целовался с кучей женщин, перетрахал их еще больше, но этот первый вкус моей жены… Такой момент я хотел бы смаковать только наедине с ней. Я знал, что и Арии куда комфортнее было бы в более уединенном месте – ну еще бы, ведь этот поцелуй для нее первый.
Ее самый первый чертов поцелуй.
Наклонившись, я коснулся ее губ своими. Почти невесомо. Скорее дыханием, чем прикосновением. И говорить не о чем, но мое тело отозвалось. Ария отныне моя.
Румянец залил ее щеки, и мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы тут же не перекинуть ее через плечо и не отнести в нашу комнату. Я не мог дождаться того момента, когда подомну под себя ее обнаженное тело и войду в ее благословенное влажное тепло. Как будто прочитав мои мысли, Ария содрогнулась, и возбуждение схлынуло, как и не было.
Что, если сегодня ночью она так же будет реагировать на мои прикосновения? Блядь, только не это! Я даже думать о таком не хотел.
Я взял ее за руку и повел к выходу. Мужчины кивали и аплодировали мне. К нам тут же подбежал официант, ловко неся на одной руке поднос с бокалами, доверху наполненными шампанским. Я взял один для себя, второй сунул в руку Арии.
Она обхватила стеклянную ножку тонкими пальцами, но ничего не сказала и даже не посмотрела в мою сторону. Вскоре к нам потянулась с поздравлениями длинная вереница гостей.
Это была сложившаяся традиция, уклониться от которой невозможно, как бы мне ни хотелось промотать вперёд время до нашей с женой брачной ночи.
Ария со сжатыми в тонкую линию губами на бледном лице казалась отстраненной.
Склонив голову набок, я сказал:
– Улыбайся. Помнишь, ты счастливая невеста?
Как будто щелкнули выключателем, на лице Арии возникла маска – счастливая, но совершенно фальшивая. Я глотнул шампанского, сдерживая разочарование из-за того, что она так явно несчастна. Этот брак – не моя идея. Будь моя воля – я бы вообще не женился. Я посвятил свою жизнь Семье, и женщине места в ней нет.
Первыми к нам подошли мой отец с Ниной. Она как всегда держалась на шаг позади него.
Отец положил руку на мое плечо. Он единственный из присутствующих на торжестве был со мной одного роста, и наши взгляды встретились. У нас одинаковые серые глаза и темные волосы. Но на этом сходство заканчивается, если не принимать в расчет нашу склонность к жестокости.
– Лука, мой первенец, – звучно провозгласил он, привлекая к нам внимание гостей. – Сегодня для тебя и для Семьи особенный день.
Я натянуто улыбнулся ему. Он наклонился так, чтобы слышал только я и тихо сказал:
– Сегодня тебе можно только позавидовать. Нет ничего лучше, чем смотреть в глаза женщине, когда она понимает, что ты можешь сделать с ней все, что захочешь. Разрушить тщетные надежды и сломить ее дух и тело. К тому же, у твоей жены такие выразительные глаза! Представляю, как приятно будет увидеть в них ужас.
Что-то темное и жестокое заворочалось у меня в груди, но относилось это не к беззащитной женщине подле меня. Чтобы не выдать себя, я молча улыбнулся отцу еще раз. Отстранившись от меня, отец подошел с поздравлениями к Арии. Он наклонился поцеловать ей руку, а я напряженно замер. Меня отвлекла Нина. Она придвинулась, собираясь поцеловать меня в щеку, и заговорщически прошептала:
– Ох, Лука, эта девочка такая юная и хрупкая. Не обижай ее хотя бы в брачную ночь. Для этого впереди у тебя еще много ночей. Успеешь получить удовольствие.
Кому, как не ей, это знать. Мой отец получал удовольствие, почти каждый день поднимая на нее руку. Я мог бы люто возненавидеть Нину за ее ехидство, но понимал, что это единственная броня, которой она защищается. Наконец, отец и мачеха попрощались, освобождая место для следующих гостей.